Стефан смотрит по сторонам. Он – само напряжение. Странные люди вокруг, их много. Непозволительно много. Сфера катится в пропасть, и это понятно всем. Вслух такого говорить нельзя, разумеется. Чёрт возьми, сама Полиция, важнейший конструкт Сферы, в последнее время похожа на проходной двор. Кого только не берут! А эти… Стоят с таким видом, словно… Словно…
- Глава, - хрипло произносит директор. Старый генерал Куб. Странное имя, не правда ли?
- Чего? – переспрашивает Стефан, забыв обо всякой субординации и уважении. Он не верит своим ушам. Это выглядит, как дрянной розыгрыш, словно он опять превратился в стажёра, каким был много лет назад.
– Глава. На доклад. Быстро! – повторяет Куб. Он о субординации не забыл, и взирает на следователя по важнейшим делам, как уборщик на гору мусора.
- Где?
Вместо ответа Куб кивает на дверь кабинета. Стефана! Его, Стефана, кабинета! По-прежнему сомневаясь в достоверности слов, следователь заглядывает внутрь. Как в бреду, как во сне. Прямо на его чёрном кресле восседает… Он! Сам, не может быть! В роскошном чёрном комбинезоне и в маске. Снимает ли он её хоть когда-нибудь? Показывает ли своё настоящее лицо хотя бы самому себе?
- Служу Сфере! – непонятно зачем кричит Стефан, и голос его срывается на фальцет. Глава кивает. Следователь входит внутрь. Глава кивает ещё раз, указывая на стул. Неужели ждёт доклад? – Разрешите доложить! – громко кричит следователь. – В моём производстве находится дело по обвинению Александра Р-101, также известного как Главный редактор. Собственно, коим он и есть. Главред «Истины».
- Знаю, - голос Главы – чистая сталь. – Конкретика.
- В настоящий момент эксперты занимаются расшифровкой записей, - голос следователя дрожит. – Их сотни. Мы находим их в его жилище, в Редакции. Это записи…
- Знаю, - кажется, он теряет терпение. – Не слышу.
- Чего не слышите? – удивляется Стефан.
- Конкретики! – кричит Глава и бьёт кулаком по столу. Его, Стефана, столу.
Стальной голос Главы и мощный удар по столу прибивает следователя к креслу. Туда, где обычно сидят его клиенты. Кресло боли, страха и унижения. До чего же неудобно! Он никогда не замечал, что сиденье такое жёсткое. Не обращал внимания, что оно буквально давит на поясницу, на бёдра. Следователь чувствует, как по его спине бежит пот – полными струйками.
- Мы работаем день и ночь! – оправдывается Стефан, разводя руками. – Удалось расшифровать несколько записей. Беда в том, что они разрозненные.
- Почему он до сих пор…
- Пока что мне не удалось сломить его дух! Поэтому он не даёт показания. У него крайне широкий круг общения! Ездил по всей Сфере. И даже за её пределами, представьте себе. Главный редактор же! Общался с военными, промышленниками. Мы не можем…
- Да, - голос Главы чуть мягче. – К сожалению, нельзя утилизировать их всех… Из-за какого-то писаки. Что используете?
- Иглы. Стул. Шпильку. Голод. Бессонницу, - следователь быстро перечисляет инструменты дознания.
- Мало, - вздыхает Глава, но голос его смягчается.
- Сломал одну кость на руке, - оправдывается Стефан.
- Одну? – хрипит Глава. – Недостаточно!
- А может, его, - Стефан делает быстрое движение рукой.
- Факт, что его не нужно убивать, - отвечает Глава и отрицательно кивает головой.
В кабинете повисло молчание: такое неловкое, такое тягучее. Стефану страшно, как никогда раньше. Сколько раз он смотрел на своих клиентов, прямо в глаза, загоняя иглы под ногти. Сколько боли он принёс – просто так, без особых на то оснований. Просто потому, что может. А теперь… Теперь он сам вполне может оказаться на этом кресле – не следователем, а обвиняемым.