6 лет она плакала. Каждый день, несколько часов подряд, она ловила его «тень в сети» — заходила на форумы, на которых он бывает, следила за его статусом в «аське», читала и перечитывала его комментарии в жж, писала ему письма — под 2—3 каждый день.. 6 лет она сидела как зомби перед экраном или лежала и плакала, свернувшись клубочком в кровати. Она давно забыла, как он выглядит. Их роман длился полтора месяца, он бросил ее, сказав, что не любит. После этого прошло 6 лет. У нее были брошенные дети, клиническая депрессия и экран компьютера. Еще за эти 6 лет был развод, которого она не заметила, друзья, которых она не слышала, и одна мысль: «Он — моя судьба, мы предназначены друг другу, как мне его получить?»
Я не знаю, что с ней произошло и почему она пришла ко мне. Может быть, просто здоровый организм 37-летней женщины?
Строго говоря, сам факт того, что она пришла ко мне, уже означал выздоровление. Мне было легко с ней работать. Я попросил ее описать историю их романа во всех подробностях в виде сценария черно-белого кино. Я честно прочитал эти 128 страниц печатного текста, хотя все они были про одно: «Как мне получить то, что мне не принадлежит?» Я работал с ней по своему любимому сценарию «Что ты готова за это заплатить?» Мы выяснили «цену» и она сама, очень быстро, свела ее до нуля, обесценила. Ей не нужен был этот мужчина, ей нужно было то, что она хотела получить. Она была избалованной 37-летней девчонкой. Чуть было не сведшей себя в могилу своей обсессией…
Знакомая ситуация?
То есть сама-то гениальность ей не мешала, даже наоборот — она научилась с ней управляться. Она была гениальна во всем: в работе, в искусстве, в воспитании детей, в дружбе.. да долго перечислять. В любви она тоже была гениальной, только счастья это ей не приносило. Она гениально любила, я бы даже сказал — маниакально, и ее любили тоже, но что толку? Она была одна. По большому счету одна. Тотально одна. И самое печальное — ей было плохо от этого.
— Ты гениальна, — сказал я. — Уже наконец пойми это.
— Не хочу понимать, — сказала она. — Боюсь. То есть льстит, конечно, но это же конец..
— Почему конец? — удивился я.
— Саш, где ты видел гениальных и счастливых одновременно?
Я почесал в затылке. — Предполагаю, что их было пруд пруди. Ну, то есть мало конечно, но настолько же мало, насколько вообще мало гениальных и счастливых.
— Ты так думаешь?
— Хочешь честно? — вопросом ответил я.
— Давай, — невесело так.
— Я вообще об этом не думаю.
— Ну да… — она выглядела очень грустной. Мне было жалко ее. И я за нее беспокоился. И правда нелегко быть гениальной.
— И что теперь? — спросила она без особой надежды.
— Не знаю, — ответил я, несмотря на жалость, — мне особо нечего тебе сказать.
— Знаешь, — она вдруг оживилась, — мне тут подсказали, что гениальные люди — гениальны во всем, даже в умении быть счастливыми! Эта мысль показалась мне очень интересной! Одно из двух: или я не гениальна, или обязательно буду счастлива.
— Или подсказка неверна… — тихо сказал я. Она снова поникла. — Саш, мне нужно на что-то опереться. Какая-то зацепка, база, толчок. Я могу сделать счастье своим очередным проектом и гениально его решить, но…
— Ну-ну? — я любил слушать про ее проекты. Она махнула рукой. — Так что ты мне предлагаешь?
— Я? Предлагаю?! Ты в своем уме?! — возмутился я.
— Что мне делать, Ройтман, скажи? Ты ведь гениален в счастье. Научи меня, поделись.
— Миленькая моя, — сказал я, и сердце привычно заныло от полной беспомощности в том главном, за чем ко мне приходят.. — миленькая, ты ведь знаешь ответ. Она знала. И я знал. И все знают.
