— Ишь ты, когда вспомнил, что я у него умница, — всё больше распалялась она, — а прежде, кроме как дурой, меня никак не называл! Сам лети к своей матушке и проси вернуть то, что она у тебя забрала.
— Сам он это забрать у неё не сможет, — пыхтя от усталости, произнесла Есения. — Он бестелесный и не способен что-либо брать и переносить. Так что без нас он ничего не сможет сделать.
— Так он что, и в меня может так же внедриться? — показала Нина на тётку Есении.
— Нет, — ответила Еська, — он способен поселяться в телах людей из рода властелинов.
— Ну, что же, это уже радует меня!
Она уставилась на дочь злым сверлящим взглядом.
— Вот сейчас оставлю тебя здесь и уеду! Имей в виду, я не шучу! Если ты не поумнеешь до окончания моего отпуска, я точно оставлю тебя здесь.
— Напугала! — выпалила Есения. — Хоть сегодня уезжай. У меня впереди ещё всё лето, и я буду рада провести его с пользой для женской части человечества.
— А ты эту часть человечества спросила, хочет ли она властвовать над мужчинами?
— А если бы и спросила, то она не ответила бы, — дерзко ответила Есения.
— Это ещё почему?
— Да потому, что она не знает, что значит чувствовать себя свободной и раскрепощённой! Сама подумай, мама, когда последний раз на земле существовал матриархат?
Мать пожала плечами.
— Вот, то-то же! Он существует и сейчас в шести небольших странах на нашей планете, но не в классическом виде. А я, и другие женщины-властелины хотели бы восстановить справедливость на всей Земле, наделить женщин хотя бы равными правами с мужчинами. Но прежде заставить их жить в таком же унижении перед нами, в каком жили мы тысячелетиями среди них. Да-да, и это было бы справедливо!
— Ох, Есения, не делаешь ли ты ошибку, борясь за права женщин? Смогут ли они править миром? Опыта-то нет! Хватит ли сил подавлять мужскую волю?
— А её подавлять никому и не придётся! Информационное поле Земли само перепрограммирует человечество, если в нужный момент нас, женщин-властелинок, на планете окажется больше, чем властелинов-мужчин. Ну, ты сама попробуй разобраться в природе всего живого. Возьмём, к примеру, пашню и пахаря. Пахарь сначала возделывает землю, сеет в неё семена различных растений, и чтобы всходы и урожай были хорошими, ухаживает за этой землёй, поливает её, окучивает, подкармливает, убирает урожай, сохраняет его.
— Да причём тут пахарь и земля? — не поняла Нина.
— А притом, что мужчина — это и есть, своего рода, пахарь, а женщина — земля, в которую он сеет своё семя. Но потом ленится ухаживать за ней, подкармливать, брать на себя часть её обязанностей, чтобы семя его нормально развивалось и дало хороший урожай, в смысле — потомство. Все заботы о вынашивании и взращивании его детей лежат на женщине. А он в это время на рыбалке, охоте, общается с друзьями и не только… Ну, ты понимаешь, о чём я говорю.
Только она закончила говорить, как на улице послышался лай собаки.
— Нина, быстро развяжи меня, — взмолилась Анна, — кто-то идёт. Не хочу, чтобы меня видели в таком виде.
Нина с дочерью бросились к ней и освободили от верёвки. В этот момент в комнату вошла Лида и весёлым голосом произнесла:
— Смотрите, кого я привела к нам в гости.
— Здравствуй, дорогая, — бросилась в объятья к Анне пышногрудая женщина лет сорока.
— Валя?! — удивилась Анна. — Каким ветром тебя вновь принесло в наши края? Ты же сейчас живёшь где-то на Дальнем Востоке?
— Соскучилась по родным местам и приехала посмотреть, как все вы здесь поживаете? Как преобразилось наше село?
Она бухнулась на диван, рассматривая внутренне убранство комнаты.
— Познакомься, Валя, это моя родственница Нина и её дочь Есения.
— Очень приятно, — кивнула головой гостья, — Валентина.
— Аня, у вас удивительный, я бы даже сказала, сказочный интерьер в квартире. Где приобретали такую мебель?
Но Анна ей не ответила. Она почувствовала, как тихо и нежно выползает из её уха облачко. Оно заскользило по плечу, затем по правому боку, по поверхности дивана и стало подниматься по телу Валентины, издавая новый звук, напоминающий квохтанье наседки. Валентина отвела взгляд от внутренних ставень дома и прислушалась.
— Мне показалось, или у вас в доме наседка квохчет?
— Нет, не показалось, — соврала Анна, наблюдая, как облачко подобралось к откровенному вырезу гостьи на груди. — Мы решили здесь посадить её на яйца. В сарае другие куры мешают ей их высиживать.
— Ой, что сейчас будет? — шепнула Есения матери, тоже наблюдая за облачком.
