А оно, словно от восторга, взмыло под самый потолок и пулей упало между двух больших и мягких холмов, плотно прижатых друг к другу в вырезе платья гостьи. Вероятно, у неё появились какие-то ощущения в той области, так как она не один раз пыталась что-то смахнуть с груди рукой. Но так и не поняла, что её раздражает, только засмущалась, когда заметила застывшие взгляды всех присутствующих на своём декольте. Облачко же вынырнуло наружу, приобрело форму тела человечка, раскинуло ручонки по всей груди Валентины, пытаясь объять необъятное, запрыгало на ней, опять утонуло в ней. Снова вынырнуло, вытянуло губы и старательно обцеловало всю видимую часть груди. Затем снова восторженно взмыло под потолок, пулей бросилось в щель между двух грудей и затаилось там.
— Вот кобель! — пронеслось в голове у Нины Павловны. — Даже сейчас, когда уже подох, не может успокоиться. Что творит на глазах своей вдовы?! А? Всё-таки Есения была права в том, что надо ставить мужиков на место.
Она перевела взгляд на свою дочь. Та ехидно улыбалась ей.
— Ну, что? — Теперь ты на моей стороне, или по-прежнему будешь горой стоять за мужчин? — шёпотом спросила она мать.
Нина ничего не ответила.
Гостья вдруг ударилась в воспоминания.
— Сколько лет пролетело! — качая головой, произнесла Валентина. — Давно ли мы с вашим Валеркой до утра бродили по посёлку да на сеновале валялись?
— Валь, а почему ты тогда отказалась выходить за него замуж? — спросила Анна.
— Аннушка, ты уж прости меня за такие слова, но у твоего братца врождённый дефект души.
После этих слов из разреза гостьи показался дымчатый шарик, напоминающий по форме голову Валерия. Из него быстро выросло одно огромное ухо, больше самой головы. Есения с матерью застыли от неожиданности, не сводя с него глаз.
— Как ты помнишь, — продолжила Валя, — весной он сделал мне предложение выйти за него замуж. Я его приняла, но подать заявление в ЗАГС согласилась только в конце лета.
— Помню, — подтвердила Аня.
— Так вот, за это время я и поняла, что замуж идти за него не надо.
— Но почему?
В это время облачный сгусток энергии Валерия полностью вылез на поверхность груди, лёг на ней на свою маленькую спинку, поставил левую ножку, согнув её в колене, а сверху положил правую и стал ей мерно покачивать. Руки положил под голову.
— Однажды он сказал мне, что терпеть не может стареющих женщин. И что в шестьдесят лет непременно женится на восемнадцатилетней девушке. Представляешь? То есть он сразу дал мне понять, что жить до конца жизни он со мной не собирается. Как только я начну стареть, он от меня избавится и женится на молодухе.
— Ха-ха-ха! — рассмеялась Анна. — Что бы он с этой молодухой делал в таком возрасте?
— Я ему тоже задала такой вопрос.
— А он что?
— Сказал, что будет гладить её нежное ароматное тело и наслаждаться.
В этот момент на веках облачного человечка выросли длинные ресницы. И он, словно веером, кокетливо захлопал ими.
— Вот наивный дурачок! — произнесла Анна, — эта молодуха нашла бы себе такого же молодого любовника, как сама, а братцем моим только пользовалась бы да ноги об него вытирала!
Анна с усмешкой взглянула на вырез собеседницы. Дымчатый человечек перевернулся на свой животик, положил лицо на ладошки и затрясся всем тельцем, изображая рыдание.
— Ты знаешь, мы как-то смотрели с ним кино, в котором один мужчина похитил маленького ребёнка у жены после развода с ней и уехал в другую страну. Так Валерка сказал, что если разведётся со мной когда-нибудь, то тоже украдёт своего ребёнка и не покажет его мне никогда. Вот нужен был мне такой муж?
— Вот охламон! — выпалила Анна. — Правильно сделала, что не пошла за него замуж!
— Кстати, как он поживает?
— Уже не поживает. Умер.
После этих слов дымчатый человечек приподнялся на четвереньки и юркнул между двух плотно прижатых друг к другу грудей.
— Валера умер? — удивилась Валентина. — От чего?
— Сердце остановилось.
— Соболезную. А я о покойнике такое рассказываю. Ну, пусть земля ему будет пухом.
Она поёжилась и что-то поправила на груди. Затем встала, попрощалась и попросила проводить её до калитки, чтобы собака не укусила. Лида вышла во двор и загнала пса в будку. В это время Валя быстро побежала на улицу, унося с собой в пышной груди дымчатого человечка.
Жгучая боль резанула Нину по сердцу. Женщина вновь вспомнила вкус измены супруга. Глаза её потухли, она с горестным выражением лица встала с дивана и пошла в свою комнату. Есения так и осталась сидеть на месте. Поняв, что творится с её матерью, она обдумывала, как её утешить. Минут через пять девочка встала и направилась к ней.
— Мам-сик, — весело пропела она, — давай воспользуемся свободой и сходим погулять.
— Да здесь и гулять-то негде. Разве что на озеро сходить, уток покормить? Да храм православный посмотреть. Я видела вдали купола.
— Вот туда и сходим, — предложила Есения. — Я пока пойду, переоденусь в платье, а ты захвати хлеба кусок.
