Да-да, нельзя всегда получать то, что хочется; мы все здесь взрослые, разумные люди и способны держать в узде свою тёмную сторону — в данном случае, с откровенно «голубым» душком. Но ёшкин Жорик, как быть, если эта сторона вылазит в самые интимные моменты с каверзным вопросом «А вот ежели сравнить?..», портя всё удовольствие от процесса? Что делать, когда случайно коснуться лучшего друга значит получить виртуальный ожог, а от рукопожатия сердце выписывает мёртвую петлю? Как вообще можно было умудриться прожить рядом бездну времени, но лишь сейчас заметить благородную посадку головы, уверенный разворот плеч, завораживающую пластику движений зверя в человечьей шкуре? Или красоту худощавых кистей с длинными ловкими пальцами и выступающими косточками запястий? Олег чувствовал себя последним фетишистом-извращенцем, однако всё равно не мог оторвать взгляд от перебирающих гитарные струны рук Серого. Самую капельку успокаивало то, что он оказался не одинок в своих стыдных фантазиях: потемневшие Валюхины глазищи говорили о сходном образе мыслей. «Нормальный, блин», — Олегу было обидно: этим-то двоим повезло, у них метания и страдания закончились пусть нетрадиционно, но хорошо. А когда пройдёт его наваждение — одному чёрту известно.
«Надо что-то придумать, покуда у меня совсем фундамент не растрескался. И так уже докатился до секса два раза в неделю — Настюха скоро обижаться начнёт».
Идея, как можно одним махом разрубить гордиев узел, снизошла на него в качалке, и Олег едва не уронил блин от штанги себе на ногу. «Да ты охренел! — взвыл он, отвечая внутреннему голосу. — Да ты за кого меня принимаешь?! Да я тебя!..» — и, переполненный яростью, ушёл мутузить боксёрский мешок.
Физическая нагрузка плюс изматывающий вечерний секс задвинули грязную мыслишку в дальний закуток сознания, однако это было далеко не то же самое, что прогнать её прочь. «А вдруг сработает? — искушал дьявол на левом плече. — Вдруг ты вообще слиняешь в самом начале, как это было с тем школьным поцелуем?» Угу, а вдруг не слиняю? Как это было в августе. «Тогда просто перебесишься. Закроешь гештальт». Да какой, на хуй, гештальт?! Ты о Настёне-то подумал, психолог хренов? «То есть целоваться кое с кем раздумий о любимой не требует, а тут они вдруг стали обязательны?»
— Блядь! — Олег схватился за голову. Хорошо, Настюхи дома нет, и некому спросить, отчего он ни с того ни с сего матерится, как сапожник.
— Мау? — поинтересовались из-под кровати.
— Отъебись, Джордж. Без тебя тошно.
«Не хочу я больше думать. Надоело. У меня два отличных друга: первый — самый лучший на свете, второй — тоже вполне себе годный, классная девчонка под боком и в целом радужные жизненные перспективы. Я не собираюсь всё это похерить ради какой-то светло-синей уёбищной хотелки», — Воевода уверенно кивнул самому себе и пошёл ставить чайник: любимая вот-вот должна была прийти с поздних лабораторных.
— Мог бы и ужин приготовить, — заметила Настя, снимая влажный от мороси плащ.
— То, что я готовлю, ты есть не будешь.
— Значит, приготовь то, что буду.
— Настён, не путай. Хозяйка у нас одна, и это не я.
— Ах да, ты же у нас хозяин, — фыркнула девушка. — Привык всё на блюдечке с голубой каёмочкой получать.
— Обижусь, — предупредил Олег.
— Сколько угодно, — возлюбленная гордо отправилась мыть руки.
За ужином разборки на пустом месте продолжились, хотя начинался разговор достаточно мирно: с объявления Настюхи о том, что после ГОСов она планирует на пару месяцев уехать к родителям и писать диплом у них.
— Да не вопрос, езжай, — легко согласился Воевода. — Мы с Серым примерно тогда же собираемся монтажниками к Борисычу пойти. Станем целыми днями на объектах пропадать.
— То есть, не соберись я домой, скучала бы наложницей в золочёной клетке? — уточнила Настя.
Вот к чему такое сравнение?
— Скучала бы или нет — от тебя зависит. Только смысл об этом рассуждать, если ты на родину поедешь?
— Смысл очень простой: тебе на меня наплевать. Я возвращаюсь голодная и уставшая, а у нас кастрюли чище, чем в день покупки. Хотя кое-кто, не будем показывать пальцем, прекрасно умеет готовить и раньше не гнушался кухонной работы. Потом я узнаю, как меня на полном серьёзе собирались бросить одну в четырёх стенах. При том, что у тебя и так каждый вечер то «пацаны», то «качалка». По-твоему, это нормальные отношения?
— По-моему, у тебя ПМС, — Олег отодвинул на три четверти полную тарелку. — Спасибо, наелся.
— Давай, давай, скажи: «Я к Серому».
— Хорошая идея, — Воевода выпятил нижнюю челюсть, идя на принцип. — Конечно, в первоначальных планах такого не было, но, пожалуй, последую твоему совету. Развлекайся в одиночестве.
«Это ж надо, мне на неё наплевать! И деньги я, видимо, для себя одного зарабатывать собираюсь, и кофе по утрам не варю, и вообще», — Олег был зол до такой степени, что оставалось только удивляться, почему вокруг него не шипят паром висящие в воздухе капельки воды.
— Привет всем, кого не видел! — провозгласил он, по-хозяйски входя в четвёртую комнату. — А видел я, походу, всех. Серёга, колись: куда Валька подевал?
