Они ведь едят щенков, правда? полностью

— Но разве это не известно? Про Ло и внучку Цзэня?

— Внучатую племянницу. Нет, все учтено. В то время Цзэнь был чиновником совсем младшего ранга. А Ло возглавлял Четвертое бюро. Цзэнь боялся, что Ло будет мстить, и это только усугубит беду. Поэтому он ничего не предпринимал. После того, как девушка выписалась из больницы, ее отправили за границу. Сейчас она в Германии. Замужем. Все это — давняя история, сунутая под ковер. Но только не для товарища Цзэня. Я полагаю, он будет проводить расследование с большим рвением. Ну, а что касается Ло, — согласно стандартным правилам ЦДИК, он вообще не будет посвящен в то, кто именно занят экспертизой. Все допросы будет проводить заместитель Цзэня. Причем — я полагаю — со всей суровостью.

— Да, — сказал Фа. — И все-таки, великие державы так себя не ведут — верно?

— Абсолютно верно.

Фа открутил крышку с бутылки.

— Еще?

— Почему бы нет?

Окна спальни задребезжали от грохота взрыва. Энджел подпрыгнула на кровати.

— А это еще что такое, черт возьми?

Жук рассеянно поднял глаза от книжки с иллюстрациями, лежавшей у него на коленях.

— Мм?

— Что это за звук? Только не говори мне, что ты не слышал.

— А, это? Ребята, наверное. На следующей неделе — Геттисберг, и на сей раз они намерены разгромить северян. — Жук опять погрузился в книгу.

— Звуки будто в военной зоне, — сказала Энджел.

— Ну, тогда ты должна здесь чувствовать себя совсем как дома.

— Барри там, с ними.

— Ну да, болтается среди солдат и палящих пушек. По-моему, здесь настоящий рай для детей. Эта книга… просто потрясающая.

— Ты что, еще одну таблетку принял? Они же вроде кончились.

— Нет, — ответил Жук. — Я не чувствую боли. Наоборот, мне очень хорошо.

— Я совсем не так представляла себе тихие выходные за городом.

— Ты же сама хотела приехать. И вот ты здесь. Так что проникайся настоящим моментом.

Жук глаз не мог отвести от фотографий в книге. Дворец Потала, величаво венчающий собой утес, пики Гималаев… это походило на огромные каменные ступени, ведущие на небеса. Лестница на небо. Что-то в этом есть знакомое… ах да, «Лед Зеппелин». Какие необычные чувства, наверное, должны посещать человека, который оказывается там, в разреженном воздухе, и проходит путем монахов и лам. Жук мысленно рассмеялся. Ну, нет, друг мой, Жуку Макинтайру не выдадут туристическую визу для посещения Тибета. И вдруг при мысли об этом он испытал безмерную грусть.

Он вздохнул и перевернул страницу. Да, именно это он искал: ступы, куполообразные гробницы лам. Ого, вот это да!

— Энджел.

— Что? — обиженным тоном отозвалась Энджел, не поднимая глаз от своей книги — биографии генерала Кертиса Лемея[72].

— Ты только погляди. — Он показал пальцем. — Это — ступа тринадцатого Далай-ламы. На нее ушло больше тонны чистого золота!

— Ну надо же! Не думала, что ламы так падки на цацки! — фыркнула Энджел.

— Гм! Мне кажется, самим ламам роскошь безразлична. Скорее, это обычай тибетцев — они хотят таким образом почитать своих святых. Погляди. Еще они выстроили посвященную ему пагоду. Она сложена из двухсот тысяч с лишним жемчужин.

— Да уж — наверное, он был жуть каким святым.

Окна спальни сотряс новый взрыв.

Энджел отложила книгу.

— Это невыносимо. Сделай же что-нибудь.

— Я уверен: если ты попросишь их прекратить — они послушаются.

— Я не собираюсь туда идти. Они меня ненавидят. Было очень мило со стороны твоего братца рассказать им, что я обозвала их идиотами. Теперь они смотрят на меня так, как будто я…

— Дьявол? Нет, — улыбнулся Жук. — Разве ты можешь быть дьяволом? Тебя же зовут Ангелом.

— Жук, ты разговариваешь как настоящий зомби. Ты точно не принимал те таблетки?

— Я их не принимаю уже два дня. Но, знаешь, это очень странно. Я и правда чувствую себя будто под таблетками. Я ощущаю такое… трудно описать. Удовлетворение.

— Очень рада за тебя.

— Погляди вот на эту. — Он снова ткнул в страницу. — Она сделана целиком из сандалового дерева и покрыта восемью тысячами двумястами фунтами золота. Ого! Это сколько же… четыре тонны золота? Но в ней всего-то восемнадцать тысяч шестьсот восемьдесят жемчужин. Маловато даже для приличного ожерелья. — Жук хихикнул.

— По сравнению с этими ламами, — сказала Энджел, — Папы Римские эпохи Возрождения — просто беженцы-«оуки» времен Великой депрессии. Те еще мошенники!

— Не надо так говорить. Тебя же зовут Ангелом. Вот и веди себя по-ангельски.

— Золото, жемчуг! Разве Будда пил не из деревянной чашки? Что за путь они проделали от той деревянной чашки до этих гробниц, которые выглядят так, будто их Тиффани украшал?

— Кое-кто сегодня утром в чудесном настроении.

— Извини, но у меня очень низкий порог терпимости, когда речь идет о лицемерии. Все они одинаковы, эти религии! Все начинается с какого-нибудь помешанного, который бродит себе по пустыне и бредит, — но те помешанные хоть нищими были. Кому-то из них даже приходили в голову неплохие идеи — вроде «Око за око».