Они ведь едят щенков, правда? полностью

— Уолтер, ты же обещал.

— Помню, детка, обещал. Но у нас сейчас просто безумие творится. Мы срочно готовимся к этой суперважной презентации. Все идет на отлично, но у меня остается только три часа в сутки на сон.

Если формально, то это была правда. Жук действительно засиживался ночи напролет: сочинял роман, что, по его собственному мнению, было, пожалуй, неразумной тратой сил. Но, когда тебя несет, — то несет.

Из плеча Турка сочилась алая кровь: его продырявил первоклассный снайпер полковника Цзуна, Ю Тран. Он истекал, как проржавевший двигатель, но решил во что бы то ни стало выполнить миссию. Тем временем, где-то высоко в небесах, над адской, неумолимой землей Ниббута, несла стражу над своим воином-любовником Бетти «Попрыгунья» О’Тул, управляя вертолетом АС-130 с тяжелым вооружением на борту, которое способно было обрушить адский ливень на беспощадных врагов, преследовавших Турка. Но Турок не знал, что та самая пуля, которая пробила ему плечо, разорвала оболочку из свинцовой фольги, в которую был упакован мюонный прибор в его ранце. Из ранца уже просачивались мюонные испарения — невооруженным глазом не видимые, зато хорошо заметные, будто кричащие неоновые огни, для автоматического следящего устройства, которым пользовался коварный и искушенный в технике лейтенант полковника Цзуна, Ин Пао. Ин со злобной усмешкой бросил своему начальнику: «Он бы еще полицейскую сирену у себя в ранце поместил, этот американец! Муа-ха-ха!»

«Нет, Ин, — ответил Цзун, крутя свой нафабренный ус, — Мюо-ха-ха!»

Отличная проза, подумал Жук.

— Уолтер, ты меня слушаешь?

— Извини, детка, тут кое-кто… Да, так что ты такое говорила?

— Ты хоть представляешь себе, какая это высокая честь — попасть в журнал EQ?

Жук хотел сказать: «Это все равно, что получить Нобелевскую премию по конному спорту?» Нет, не стоит.

— Представляю, детка. Правда. Я очень тобой горжусь.

Энджел жестикулировала, как бы говоря Жуку: Хватит. Болтать. По телефону.

Только что появилось заявление от Синьхуа — китайского государственного агентства новостей. Это был шедевр лицемерия, выдающийся даже по меркам коммунистической пропаганды: короткое, всего в несколько строк, сообщение, размещенное по соседству с объявлением о прекращении железнодорожного сообщения между Фучжоу и Сямэнем:

Заместитель министра Ней Ли Мен из Санитарного подкомитета Центрального директората Тибетского автономного района объявил о том, что Даньцзин-Джямцо отказано в прошении из соображений охраны общественного здоровья.

Это любопытное заявление можно было истолковать двумя способами:

1) Мозговая опухоль Далай-ламы может перекинуться на население Тибета. (Как знать — быть может, мозговые опухоли заразны? Наверняка партийные медики уже трудятся над монографией, посвященной этому ошеломляющему открытию.)

2) И более правдоподобное истолкование: физическое присутствие Далай-ламы в Тибете могло бы привести к беспорядкам и мятежам, таким образом поставив под угрозу вышеупомянутое «общественное здоровье».

Энджел вся дрожала, как скаковая лошадь у ворот, — до того не терпелось ей выступить с заявлением от своего института, выражающим недоверие и возмущение. А в это время ее штатный маэстро пиара треплется со своей женушкой, свихнувшейся на лошадях! Хватит. Болтать. По телефону.

Жук показал жестами: Две секунды.

— Я уже сказала им, что ты будешь, — говорила Минди. — И они тебя ждут. Я дала им твои размеры одежды, обуви — всего.

— А это еще зачем?

— Дорогой, они привезут для тебя целый гардероб. Они ужасно обо всем хлопочут.

Жук замолчал. Всё ли он правильно расслышал?