Мужчина, прижавший его к стене, был ростом выше шести футов четырех дюймов, с широкими и твердыми, как бетон, плечами. Смуглый чикано, лет около сорока пяти, с черными яростными глазами под густыми седеющими бровями. Усы тоже были с проседью, как и завитки на висках, среди черных, словно бы мерцающих синевой волос. Глаза сжались в узкие свирепые щелки над выступающим, как скала, носом. Тонкий розоватый шрам поднимался от левой брови к линии волос. Взгляд этого человека обещал смерть, и он так крепко придавил Сисеро к стене, что тому не было никакой возможности дотянуться до десятидюймового ножа в заднем кармане.
«Нет, не коп, – подумал Сисеро. – Этот засранец хочет оставить меня с голой задницей, а может, и убить заодно!»
И тут взгляд Сисеро упал на горло напавшего. И на его белый воротник. «Священник!»
Облегчение волной нахлынуло на Сисеро, и он чуть не рассмеялся. Но как только губы начали растягиваться в улыбку, священник приложил его о стену с такой силой, что клацнули зубы.
– Хватит, чувак! – сказал Сисеро. – Может, отстанешь от меня, а?
Священник холодно посмотрел на него, по-прежнему вцепившись в рубашку Сисеро.
– Что за дрянь была в этом пакете? – пророкотал он. – Героин? Отвечай, пока я не свернул тебе шею,
Сисеро фыркнул:
– Ты не свернешь мне шею, мистер священник. Это против твоей веры.
Резким разворотом плеча тот швырнул Сисеро на землю.
– Эй, полегче! – вскрикнул Сисеро. – Совсем спятил?
– Давно ты продаешь героин Мигелю и его жене?
– Черт возьми, не знаю я никакого Мигеля!
– А кому еще ты продавал?
Сисеро начал было подниматься, но, увидев, как священник шагнул к нему с крепко сжатыми кулаками, решил остаться на месте.
– Да ничего я не продавал!
– Ладно, пусть полиция сама с этим разбирается,
Рука Сисеро начала долгий путь к заднему карману.
– Послушай, белый воротник, лучше не связывайся со мной, понял? Не желаю слышать ни о каких копах. А теперь отойди в сторону и дай мне спокойно уйти по своим делам.
– Вставай! – сказал священник.
Сисеро медленно поднялся, и, пока он выпрямлялся, нож переместился в спрятанную за спиной руку.
– Я сказал: дай мне пройти! – хрипло проговорил он. – Делай что сказано!
– Я долго тебя искал, с тех самых пор, как узнал, что Мигель и его жена подсели на эту гадость. А еще ты продавал ее Виктору ди Пьетро и Бернарду Паламеру, правильно?
– Не понимаю, что за хрень ты несешь. – Сисеро широко усмехнулся, а затем горячий луч солнечного света лизнул стальной язык. – Прочь с дороги, чувак!
Священник посмотрел на лезвие, но не двинулся с места.
– Положи нож на землю, или я заставлю тебя проглотить его.
– Я за всю жизнь не проткнул ни одного белого воротника, но сделаю это, если ты будешь давить на меня. А ты давишь, клянусь Богом! Никто не смеет давить на Сисеро Клинтона, понял?
–
– А?
От таких слов священника Сисеро на мгновение остолбенел. Эта секундная нерешительность вынесла ему приговор, поскольку именно в этот момент вылетевший из ниоткуда кулак священника обрушился на голову Сисеро. Он пошатнулся, махнул ножом, но внезапно как будто мощные тиски до хруста сдавили его запястье. Сисеро вскрикнул от боли и выронил нож. Но тут в поле его зрения появился другой кулак, вдавивший зубы ему в рот, который тут же наполнился кровью. Сисеро начал падать, но священник ухватил его за шиворот и потащил по переулку. А потом на улице Мачадо, на глазах у множества людей, наблюдавших за всем этим из окон, священник поднял Сисеро и вколотил его в мусорный бак.
– Попробуй только еще раз появиться на моих улицах, – сказал священник. – Я с тобой еще не так разберусь.
– Фонял, – прошепелявил Сисеро, выплевывая кровь и кусочки зубной эмали.
Он попытался выбраться из бака, но тут черные волны обрушились на него и зашвырнули на самое дно моря.
– Эй, отец Сильвера!
Священник обернулся на крик. К нему бежал маленький мальчик в синих джинсах и потертых белых кроссовках. Подбежав ближе, мальчик заметил торчавшие из помойного бака руки и ноги и остановился с раскрытым от изумления ртом.
– Привет, Леон! – сказал отец Сильвера, потирая содранные костяшки правой руки. – Почему ты не в школе?
– Э-э… не знаю, – ответил мальчик и отступил на шаг, потому что рука Сисеро шевельнулась. – Я не сделал домашку.
– Это не оправдание. – Сильвера строго посмотрел на него. – Твой отец разрешил тебе остаться дома вместо школы?
Леон покачал головой:
– Я должен позаботиться о сестренке. Папа вчера не вернулся домой.
– Не вернулся домой? А куда он пошел?
Мальчик пожал плечами:
– Он велел мне остаться с Хуанитой, а сам собрался поиграть в карты. Это было вчера вечером.
– И он сегодня не ходил на работу?
