— Так ты подумай насчет пары представлений в Вегасе, ладно, Вес? — сказал Джимми. Они ехали вдоль изгибающейся линии бульвара, окаймленного пальмами, и уже минут пять не было видно других машин на дороге.
— Вегас? — повторил Вес. — Не знаю.
— Лас-Вегас? — Соланж крепко сжала Веса. — Ты мог бы получить там работу?
— Малютка, когда «Чистое везение» пойдет у Нельсона, старина Вес получит работу где угодно.
— Вес, это было бы здорово, — сказала Соланж, с надеждой глядя на него. — Неделя-две в Вегасе. Или целый месяц. Почему бы и нет?
— Я к этому сейчас не готов. Я не хочу рвать жилы именно сейчас.
— Жилы-жилы, — пробормотал Джимми, не отводя глаз от дороги.
— Но почему ты не хочешь? — продолжала Соланж. — Было бы неплохо… уехать из Лос-Анжелеса на время. Ты мог бы расслабиться…
— Уехать из Лос-Анжелеса? — спросил Вес. Он уловил волнение в голосе Соланж. — Зачем? Почему тебе так важно уехать из Лос-Анжелеса?
— Мне это совсем не важно. Я просто подумала, что перемена обстановки была бы тебе приятна.
— Едва ли. Ты знаешь, что я думаю о работе в Вегасе. Во всем, что касается прогрессивной комедии — это вонючейший город. Там люди, проиграв последнюю рубашку, требуют что-нибудь, что бы их успокоило…
— А, чтоб тебя! — заорал вдруг Джимми.
Вес услышал пронзительный визг тормозов, увидел, что наперерез их «кадиллаку» мчится серый автомобиль. Джимми вывернул руль, вдавливая педаль тормоза в пол, но Вес видел, что серая машина «мазерати» приближалась слишком быстро. Он видел лицо человека за рулем — расширенные от ужаса глаза, рот, раскрытый в неслышном вопле. Он обхватил Соланж, прижал ее к себе и в следующее мгновение машины столкнулись. Грохот, «бамп!» покореженного металла. Звон разбитого стекла. Осколок пронесся рядом с головой Веса. Казалось, кабина «кадиллака» наполнилась вдруг сердито жужжащими шершнями. Соланж вскрикнула. Вес ударился лицом о спинку сиденья Джимми, потом его бросило на дверь так, что затрещали ребра. На миг «кадиллак» застыл в шатком равновесии — казалось, еще немного, и он перевернется. «Мазерати» продолжал напирать. Его серый торпедообразный нос вдавливался в бок «кадиллака». Потом «кадиллак» снова опустился на все четыре точки опоры, врезался в пальму и остановился.
Пощелкивание раскаленного металла двигателей казалось оглушительным — словно вот-вот должна была взорваться мина замедленного действия.
— Соланж, что с тобой? — спросил Вес. — С тобой все нормально?
Она кивнула, глаза ее стеклянно блестели, на правой щеке расползался синий кровоподтек.
— Вы что, ненормальный? — крикнул он водителю «мазерати», которого совершенно не было видно за ветровым стеклом, ставшим матовым из-за паутины трещин. — Сукин сын! Скорость была не меньше восьмидесяти! Или все девяносто, когда он врезался нам в борт!
Вся правая сторона «кадиллака» превратилась в гармошку из металла и кожи обивки. Радиатор «мазерати» напоминал сжатый аккордион, крышка мотора была сорвана с креплений.
— Джимми, — хрипло прошептала Соланж.
Вес повернулся, сердце его громко колотилось. Джимми был втиснут под рулевую колонку, левая рука вывернута за спину. Лицо его было багрово-фиолетовым, из уголка рта текла струйка крови. Он тихо стонал.
— Джимми! — закричал Вес, перегибаясь через сиденье. Глаза Джимми открылись.
— Вот черт, — тихо сказал он. — Кто-то с нами «поцеловался», похоже. Однако, я немного зашибся.
— Не двигайся! Только не шевелись! Я найду телефон и вызову «скорую». Не шевелись!
Ему пришлось несколько раз ударить в дверцу, прежде чем она поддалась. «Кадиллак» был прижат боком к стволу пальмы. Вес просунулся наружу, ребра горели огнем. Голова у него пульсировала болью. Он повалился на траву, хныча, как раненая собака. Соланж помогла ему подняться. Голова так болела, что казалась Весу горячим баллоном с гелием.
— Джимми ранен, — сказал он. — Нужно найти телефон.
Но они были в самом центре Беверли-Хиллз, и телефон здесь отыскать было не легче, чем виски-бар. Через дорогу стоял большой белый оштукатуренный дом со стеной-забором вокруг него. В верхнем этаже засветилось окно, наружу высунулась чья-то голова.
— Эй! — заорал Вес. — Помогите нам! Вызовите «скорую помощь», здесь человек погибает!
Голова в окне застыла неподвижно, потом в полном молчании снова исчезла в глубине комнаты.
— Машина может взорваться! — заорал вдруг Вес на Соланж. — Нужно попробовать вытащить его!
— Нет, нельзя его трогать, — сказала она. — Ему может стать еще хуже. У тебя кровь…
— Что? Вот, черт! — Он провел рукой по лбу, посмотрел на ставшие красными пальцы. Он покачнулся, но Соланж крепко схватила его за руку, не давая упасть.
— Все нормально, — сказал Вес. — Как ты?
Она кивнула утвердительно, и Вес обошел покалеченный «кадиллак», направляясь к остаткам «мазерати». Из двигательного блока с бульканьем вытекало масло и горячая вода. Там, где она касалась горячего металла, с шипением поднимался пар. Внутри машины ничего не было видно. Он сделал шаг вперед, через лужу горячей воды, заглянул внутрь через разнесенное вдребезги стекло.
