— Спасибо. Но думаю, до закрытия дела нам еще далеко.
— Это неважно. Ты хороший полицейский, Энди. Ты был отличным работником с самого начала своей работы, ты был гордостью нашего департамента. — Шеф чуть улыбнулся, взгляд его потеплел отблеском воспоминаний. — Помнишь старые времена? Когда ты был детективом первого класса, а я пытался подняться до сержанта? Шустрые мы были парни, верно? Так и шныряли по улицам, сверкали значками, совали их куда надо и куда не надо. Ну и въедливые мы были типы! Да, было время! А помнишь, как мы выследили снайпера на четвертом этаже отеля «Александрия»? Пятьдесят копов в вестибюле, все трясутся, никто не решается громко чихнуть — у того парня было ружье для охоты на слонов. А ты просто подошел к двери и постучал! У меня челюсть чуть не отпала, когда парень вышел из номера с поднятыми руками! Нет, ты помнишь это?
— Помню, — тихо сказал Энди.
— На такое нужно решиться. А как насчет китайского душителя из ихнего гетто? Мы залегли на крыше с биноклями, а девица в одном окне принялась демонстрировать стриптиз? У этой подруги были самые здоровые груди, какие я только видел. Она могла бы сниматься в кино, честное слово. Да, было время! Никаких компьютеров, социологов, психологов, никто не делал за нас нашу работу. Мы шли на тротуары и стирали подошвы до мозолей, вот как мы работали, и мы не волновались насчет горы всяких бумаг и папок. Что ж, таков прогресс, верно? Похоже, что мы с тобой немного поугасли за эти годы, поседели, сбавили пылу. Темп работы в наши дни все выше. Приходится учитывать столько противоречивых факторов. Об этом всегда побеспокоятся психологи и прочие парни в больших очках. Иногда у меня возникает желание взять и просто удрать с женой в Мексико-сити или в какое-нибудь подобное место. У тебя такого желания не возникало, Энди?
— Еще бы, — сказал Палатазин. — У всех такое бывает.
— Вот как, — Гарнетт кивнул и некоторое время молча смотрел на собеседника. — Ну, ладно. Дам тебе шанс на небольшой отпуск, Энди. Две недели с оплатой. Что скажешь?
— Отпуск? Все это… превосходно, но я должен довести до конца дело.
— Нет, — твердо сказал Гарнетт.
— Что?
— Гарнетт кашлянул.
— На две недели тебя заменит лейтенант Рис, Энди. А ты немного отдохни.
— Я… боюсь, что я не понимаю тебя.
— Энди, ты слишком утомился. Ты переусердствовал. Ты заслужил небольшую передышку, но я ведь тебя знаю — дай тебе волю, и ты не встанешь из-за стола, пока не замерзнет сама преисподняя. Поэтому даю тебе преимущество. Вместе с Джо отправляйтесь куда-нибудь на пару недель…
— Что все это значит? — резко спросил Палатазин, щеки его покраснели. Он прекрасно понимал, что это значит, но хотел, чтобы это сказал сам Гарнетт. — К чему ты все это ведешь?
— Просто отдел дает тебе небольшой отпуск…
— Проклятье! — Палатазин вскочил. В висках стучало, его душил гнев. — Отдел выставляет меня, правильно?
— Что ты, ради Бога! Две недели, Энди! Ведь это не навсегда!
— Кто тебе нашептал на ухо? С кем ты говорил? Кто сказал, что я сошел с ума? — Потом он вдруг понял — наверное, всему виной та его вспышка в доме на Лос-Террос. Кто сообщил Гарнетту? Сержант или Салли Рис? — Ты думаешь, что я спятил, Пол?
— Я думаю, что ты… заслужил отдых. И уже давно. Просто отправляйся домой, и твои люди закончат дело без тебя.
— Нет! — крикнул Палатазин. — Я не уйду! Я должен кое-что узнать у подозреваемого! Очень важное! Я не могу без этого! Я не могу бросить дело сейчас!
— Но тебе придется. — Гарнетт заставил себя отвести взгляд в сторону. Теперь он смотрел на сложенные на столе руки. — Вернешься на работу через две недели, начиная с завтрашнего дня.
— Я не…
— Тебе все понятно? — тихо и медленно сказал Гарнетт, поднимая на Палатазина взгляд.
Палатазин хотел снова возразить, но он знал, что это бесполезно. Он положил ладони на стол, наклонился вперед, глаза его сверкали.
— Я нормален, как и ты, как и все остальные, — хрипло сказал он. — Нормальный я! И мне плевать, что тебе нашептали обо мне. Все, что я делал и говорил, — все имело на то достаточное основание, и если, ради всего святого, вы не прислушаетесь ко мне, то в этом несчастном городе случится невиданное зло. Такое, о каком ты даже не подозреваешь!
— Энди! — твердо приказал Гарнетт. — Отправляйся-ка домой.
Палатазин выпрямился, провел по лбу дрожащей рукой.
— Домой? — тихо сказал он. — Домой? Я не могу… Я… нужно еще столько всего сделать. — Глаза его были покрасневшими, дикими, он сознавал, что вид у него действительно странный. — Должен ли я… оставить у тебя мой жетон и пистолет? — спросил он.
— В этом нет необходимости. Ты уходишь в отпуск, а не на пенсию. Не расстраивайся, Энди. И ради Бога, не волнуйся насчет Таракана или чего-нибудь еще.
Палатазин кивнул, направился к двери, двигаясь, словно слегка оглушенный.
— Да, — сказал он, остановившись. — Хорошо. — Он слышал себя как бы со стороны, откуда-то издалека. Он почувствовал холодный металл дверной ручки, нажал на нее.
— Пришли мне открытку из Лac-Beгаса! — сказал ему вслед Гарнетт.
