Крысам удалось очень легко пробраться сквозь дыры и щели в замок принца Вулкана. Еще неделя — и за крысами пришла чума. Принц Вулкан мог спокойно стоять на пригорке в укрытии деревьев, наблюдая черные султаны дыма, поднимавшегося со двора крепости. Это десятками сжигали тела умерших. Повозка, увозившая мертвых, каждую ночь покидала замок. Он слышал крики и стоны умирающих, и эта песня смерти вызывала улыбку на губах принца. В одну холодную февральскую ночь, когда ворота были отперты, чтобы выпустить повозку в очередной раз, он повел армию вампиров на замок. Сопротивления им не оказывали.
Принц Вулкан открыл глаза. Он снова чувствовал холодное дыхание в затылок.
Всхлипнул смычок, пробежав по струнам скрипки. Музыка эхом отозвалась от стен зала.
Вулкан повернул голову и увидел, что перед камином стоит Повелитель, держа у подбородка белую, как кость, скрипку. Скрюченные морщинистые пальцы-когти держали скрипку с ловкостью и осторожностью профессионала. Глаза Повелителя чуть светились, обманчиво, как уголья потухающего костра. Музыка продолжалась несколько минут и завершилась низким ворчащим аккордом, заставившим принца затрепетать.
— Мой ученик, мой любимец, — сказал Повелитель. — Твоя армия растет. Сколько?
— Более шестисот тысяч, — ответил Вулкан.
— О, превосходно. Очень хорошо. Ты помнишь наше соглашение — в оплату за мои услуги ты отдаешь мне этот город накануне Дня Всех Святых, Хэллувина? Время это очень быстро приближается, Конрад. И завтра в полночь я жду восемь миллионов новых моих слуг.
— Мы удваиваем наше число каждую ночь, Повелитель. Как же я могу дать тебе столько слуг к завтрашней полуночи?
Блеснули зубы Повелителя.
— Оргия голода, Конрад. Пир, каких не видел еще мир. Пусть насыщаются, отрыгивают, снова насыщаются, снова отрыгивают и снова пьют кровь! Пусть этот город увидит настоящую оргию, достойную Древнего Рима. Пусть придут в бешенство, и пусть жертв будет столько, сколько они способны поймать. Я наблюдал за твоим решением проблемы Таракана, Конрад. Это не совсем мудро, то, что ты делаешь. Ты забываешь о силе средств массовой информации и ты упускаешь из виду, что специфическим элементом, ослепляющим людей, является их тупое — нет, назовем это счастливым! — неверие в наше существование. Преимущество внезапности скоро может исчезнуть. Нужно, следовательно, действовать сейчас. — Глаза Повелителя открылись, теперь они сверкали, как горны, и принц едва осмеливался смотреть в эти глаза, опасаясь, что сам превратится в пепел. — Мне нужны души, Конрад, я голоден… голоден…
Повелитель медленно смял белую скрипку, словно это была бумага, смял в белый мячик. Потом когти его щелкнули друг о друга. Вулкан, не отрываясь, смотрел, как между ладонями Повелителя распухает что-то желтое, оранжевое. Когда яркость потускнела, принц увидел, что это золотая урна примерно двух футов в высоту, наполненная доверху грубым песком.
— Вот мой дар, — сказал Повелитель тихо и протянул урну Вулкану. Она излучала тепло. — Возьми пригоршню песка.
Принц колебался лишь секунду, потом зачерпнул немного песка ладонью. Песок обжигал.
— Брось его обратно, — приказал Повелитель. Вулкан так и сделал, и Повелитель подался вперед, тихо дунув на струйку песка. Струйка начала вращаться, сначала медленно, потом все быстрее. Теперь песочная колонна стояла самостоятельно, как маленький циклон. Вулкану показалось, что он слышит далекое завывание ветра.
Повелитель шагнул мимо принца и поставил урну в центр стола.
— Наши силы соединены. Никто не должен прикасаться к этому сосуду, ты понимаешь, Конрад?
Принц кивнул.
— Хорошо. Солнце уже высветило восток. Скоро заря. Скоро ты уснешь. Спи спокойно и крепко. Когда ты проснешься, то поймешь, что мой дар принес тебе возможность двинуть свою волю вместе со всей армией через весь город. И люди будут не в силах убежать на машинах, самолетах или пешком. Поэтому спи спокойно, Конрад. У тебя будет много работы, когда ты проснешься.
Повелитель посмотрел на золотую урну. Смерч песчинок вращался с новой силой, как энергетический миниатюрный ураган. Повелитель усмехнулся и начал таять. Последней исчезла ужасная улыбка.
Огонь в камине уже почти погас. Снаружи скоро поднимется ненавистное солнце, лучи его вскарабкаются по пикам Сан-Габриэль Маунтин. Пора бы отдохнуть, пересмотреть планы, подготовиться к следующей ночи.
«О, — подумал принц, — какая это будет ночь!»
Палатазина разбудил какой-то треск или скрип. По крайней мере, он считал, что проснулся, потому что видел над собой потолок и слышал дыхание прижавшейся к нему во сне Джо. Ему снился тенистый лес, где из подлеска змеились сотни гибких рук, стремившихся ухватить его. Деревья склонялись к нему со всех сторон, отчего тропа впереди казалась узким туннелем, стены которого слагались из колючих ветвей кустов. Сквозь листву усмехались бледные лица, словно шары сатанинского карнавала. С ним была Джо, и они бежали через туннель, и вдруг что-то чудовищное, огромное заступило им тропу, протягивая приветственно свои изогнутые когти.
