Друсс впервые в жизни получил столь мощный импульс. Обычно эти явления намного слабее, и вызывает их одна эманация, возникшая в определенной точке города, но этот импульс прошел через весь мегаполис. Через весь Линвеногр. Он жадно ощупывал всё на своем пути, словно что-то искал, стремился к некой цели.
Размышляя над смыслом импульса, Друсс сохранил в памяти форму, которую вспышка приобрела незадолго до угасания. Ее нужно было сохранить. Он открыл таблотесор – ментальный гаджет, с помощью которого мог контролировать ресурсы памяти, параметры своего ума и тела, а также создавать психоинструменты. Прямо перед ним материализовалась прямоугольная полупрозрачная панель управления, заполненная индикаторами, тумблерами, ползунками и переключателями, открывающими разделы и вкладки, отсылающие к более глубоким уровням таблицы. Друсс никогда не был продвинутым пользователем таблотесора, но ему удалось встроить в гаджет несколько уникальных функций, управляющих его талантом чувствовать и анализировать проявления ксуло. Благодаря этому он развил свои способности, повысил их эффективность и уже подростком доказал, что является лучшим искателем ксуло в Линвеногре, по способностям и сенсорике превосходящим своего знаменитого отца. Даже перусы, истинные виртуозы таблотесора, не могли сравниться с ним. Волей-неволей они вынуждены были признать его талант, что сильно облегчало ему жизнь – ведь он был всего лишь одним из двух людей, живших в метрополии заминов и перусов.
Друсс покопался в таблотесоре, открыл проход и спустился в крипту. Его не привлекали духовные поиски, поэтому в этом отсеке он устроил нечто вроде архива. Здесь он хранил запечатленные в памяти вспышки ксуло. Интерьер напоминал темный лабиринт библиотеки, где полки ломились не от книг, а от сотен филигранных светящихся форм. Здесь безраздельно правил архивариус Лестич. Он походил на маленького почтенного старика, но его движения и манера говорить странно ассоциировались у Друсса с покойным отцом.
– Еще один экспонат? – спросил Лестич.
Друсс вспомнил форму вспышки, которая в тот же миг материализовалась в руках архивариуса. Она была большой, сплетенной из полутора десятка потоков вихревой энергии.
– У нас есть что-то подобное?
– Нет. Я впервые вижу такую сложную структуру. Это точно ксуло?
– Не знаю. Проверь это. Сравни с другими. Может, что-нибудь придумаешь.
Друсс покинул архив и закрыл таблотесор. Его тревожило неопределенное, трудноуловимое предчувствие. Отупляющая усталость улетучилась без следа. Вдруг где-то в квартире громко хлопнула дверь. Друсс вышел из кабинета и по широкому коридору добрался до самой большой комнаты. Здесь он принимал гостей, потому что только это помещение было приспособлено к их размерам.
Центр комнаты занимал большой круглый стол, окруженный тремя широкими и жесткими лежанками. Над одной из них склонились помощники Друсса – Хемель и Тенан. Первый был замином – гориллоподобным гигантом, имевшим гладкую черно-желтую саламандровую кожу и конусообразную лягушачью голову, а второй перусом – мохнатым шаром на трех длинных ногах-прутьях. У каждого перуса из верхней части шарообразного туловища торчит нечто вроде эктоплазматического выроста, который способен изменять форму и является их главным органом чувств. Именно этот вырост и развернулся к Друссу, когда тот возник на пороге комнаты и, встревоженный появлением своих помощников, не мог заставить себя подойти к ним.
– Что случилось? – спросил он неуверенно.
– Мы не знаем, – ответил Тенан, удлиняя вырост и придавая ему форму свернутой трубки. – Мы сортировали находки из сада магистра Акама, и вдруг Басал упал. Мы тут же перенесли его наверх, но, похоже, уже ничего не сделать. Он не дышит.
Человек на негнущихся ногах подошел к лежанке. На ней в скорченной позе, согнутый пополам, лежал его младший брат. Казалось, будто его поразила молния. Друсс коснулся лба и проверил пульс. Не было никаких сомнений. Солнце уже зашло, и тело Басала начало приобретать сероватый оттенок. Друсс ощущал в себе холодное спокойствие. Смерть брата еще не нашла к нему доступа, и разум продолжал работать с неизменной точностью.
– Когда это случилось, он прикасался к какому-нибудь артефакту?
– Да. И затем уронил его. Я слышал, как артефакт покатился по полу, – ответил Тенан.
– Что это было?
– Я не обратил внимания, все произошло так быстро…
Друсс вопросительно посмотрел на Хемеля.
– Я тоже, – пробормотал замин извиняющимся тоном.
– Но вы ничего не трогали? Ничего, кроме тела?
– На это не было времени… – подтвердил Тенан.
– Хорошо. Пойдем, Тенан, мы найдем это. А ты, Хемель, останься, пожалуйста. На некоторое время. Мы скоро вернемся.
– Конечно, я подожду здесь… с ним.
Друсс и Тенан поспешно покинули квартиру, вошли в лифт и спустились на семьдесят этажей вниз. Они прошли через огромный холл, увенчанный арочным сводом, и миновали пост заминов у главного входа.
– Вы в порядке, господин Друсс? Что случилось с господином Басалом? – спросил один из охранников.
