Однако он смутно помнил, что означали эти термины в Линвеногре, и попытался наложить это знание на реальность Герса, но это только усугубляло его растерянность.
– Не так! – осадил его Лестич. – Здесь другой верх и другой низ. Расслабь восприятие и дай сформироваться его импульсам, но при этом сохраняй постоянную скорость дрейфа сознания.
Друсс хотел выполнить приказ Лестича, но никак не мог этого сделать. Когда он пытался сосредоточиться, сознание заметно замедлялось, а когда вслушивался в импульс восприятия, начинал расплываться в непрекращающемся движении механики мышления.
– Не могу, – простонал он.
– В таком случае мы сделаем по-другому. Я покажу тебе, в какую сторону ты должен направить сознание, а ты заберешься так далеко, насколько сможешь. Понимаешь?
– Да.
Лестич, чуждая форма в механическом нутре Герса, стоя на корпусе вращающегося вала, указал пальцем на пространство между своими ступнями. Вдруг Друсс понял, что именно там находится низ, и начал скользить туда вдоль кронштейнов, по контурам зубчатых колес, вдоль пазов направляющих и по прочим поверхностям движущегося механизма Герса. Он мчался все быстрее и быстрее, словно в свободном падении сквозь механические облака, которые выглядели прочными, но не давали никакой опоры. Он не знал, как замедлить этот стремительный полет, но прежде чем успел по-настоящему испугаться, что-то ударило его в бок и закрутило вокруг системы вращающихся втулок. Он резко затормозил на границе пустого, бездонного пространства, свободного от механики мышления.
– Это должно быть где-то здесь, – сообщил Лестич, стоя на лебедке и глядя вниз, на неровную стену механизмов, исчезающую в бездне. – Только ниже. Давай поторопимся. За нами следят.
Прямо над ними в стучащий ритм вклинилось шумное ускорение, которое словно приближалось. Друсс не хотел с ним встречаться. Он ринулся вниз. На этот раз старался сознательно выбирать путь, но скорость мешала размышлять. Поэтому он отказался от попыток анализа сенсорных импульсов и отдал себя в их власть. Только тогда Друсс почувствовал доходящие до него сигналы, которые тянули его в определенное место. Он отчетливо видел цель, хотя она была еще слишком далека, чтобы ее можно было разглядеть. В тот же миг разум Друсса настроился на механику Герса, ускорился, стал вспышкой, биотической искрой, мчащейся кратчайшим путем к месту, которое его привлекало, – к длинной спиральной решетке, выступающей из вертикальной стены соединенных механизмов, уходящих далеко вглубь пустого пространства. Стержнем конструкции оказался ажурный тоннель, по которому тянулся монорельсовый путь, выстроенный из массивных трубок, уложенных одна за другой. Вместе они создавали мощное магнитное поле, которое втянуло сознание Друсса и втолкнуло его в цилиндрический вагончик, похожий на продолговатый стеклянный вал, зависший над рельсами. За прозрачными стенками работал хрупкий медный механизм, погруженный в темную маслянистую жидкость, которая беспрестанно циркулировала между вращающимися детальками. Друсс проникся его успокаивающим, умиротворяющим движением. Это позволило ему найти, определить и очертить форму своего тела. К Друссу вернулось ощущение тяжести и знакомое чувство пространства, открывшегося вокруг. Вспыхнул темно-желтый свет, и уши наполнились тихим, низким гулом. Друсс огляделся, чтобы обнаружить источник этого звука.
Он сидел в большом и мягком кресле посреди продолговатого помещения, напоминавшего уютный сундук, заполненный странной мебелью и загадочными агрегатами, вокруг которых вились толстые кабели. На нем были узкие брюки до колен, остроносые сапоги и белая просторная рубашка с отложным воротником. В руке он держал бокал из толстого стекла, в котором переливалась темная жидкость. Друсс понюхал содержимое. От него терпко пахло ферментированными фруктами.
– Это просто вино. Ничего не случится, если ты его попробуешь.
Друсс вскочил с кресла и нервно огляделся. Чуть не облился вином, поэтому осторожно поставил бокал на низкий столик и медленно двинулся вглубь комнаты. Он прошел мимо гудящих агрегатов, переступил через толстые пучки кабелей и заглянул во все углы, но не заметил там ничего, что могло бы с ним говорить.
– Еще несколько шагов, – вновь раздался тот же бестелесный голос. – А потом вниз по лестнице.
Действительно, Друсс обогнул пузатую машину, из которой торчали цилиндры с тупыми коническими выступами, светящиеся тусклым красноватым светом, и обнаружил узкую винтовую лестницу, ведущую на нижний ярус. Он спустился по ступенькам и оказался в другом продолговатом помещении, которое было намного выше предыдущего, но и гораздо больше заставлено машинами. Отличалось оно и тем, что в его стены были встроены небольшие круглые окна. Друсс медленно, без страха, подошел к одному из них. Снаружи проходила плотная сетка решетки, за которой простиралась серая бездна, лишь с одной стороны ограниченная стеной движущейся механики мышления Герса. Но вагончик всё отдалялся от нее.
– Впечатляет, правда? – спросил бестелесный голос, но на этот раз чуть ближе у Друссу.
