– Но на слух-то я не жалуюсь. Верховный король Борвин Тормейн сел на Зеркальный трон лишь после того, как прирезал двух своих братьев во имя урора.
– Что такое урор? – поинтересовалась Сигни, постукивая кончиком ножа по столешнице.
– Это значит «судьба», – важно ответил Гордон.
– Не совсем, – не выдержал Корвин. – Слово имеет много значений. Это и вызов судьбы, и вызов на суд богов. В Норгарде престол не всегда переходит по праву первородства. Если у короля несколько сыновей, то должен быть явлен знак к началу урора. Братьям предстоит доказать в испытаниях, кто из них более достоин занять престол.
Сигни с понимающим видом кивнула:
– У нас на Ише, если король или королева слабеют, другие могут бросить им вызов. Только сильнейший или мудрейший может править людьми.
– Истинно так, моя умница. – Гордон положил лапищу на плечико девушки. – Только вы не ждете ни знаков, ни предзнаменований.
– Каких еще знаков?
– Должно появиться животное необычного окраса, – сказал Даль. – Если не ошибаюсь, знаком к последнему урору была волчица.
– И всегда – наполовину черный, наполовину белый, – добавил Корвин.
Сигни сдвинула брови, старательно силясь представить черно-белого волка. Что же, ее можно было понять. Подобной расцветки в природе не существует. Сотворить такое по плечу только богам.
Сигни открыла было рот, собираясь что-то спросить, и вдруг повернулась к двери, словно к чему-то прислушиваясь. Снаружи действительно донесся громкий шум.
– Что там еще? – недовольно прикрикнул Гордон, но его слуги уже заторопились к двери.
Корвин, Даль и Сигни бросились за ними.
Площадь оказалась запружена народом. Невозможно было понять, из-за чего весь сыр-бор. Сигни, не долго думая, взобралась на перила крыльца, ухватилась за балку и с удивительной легкостью влезла на пологую черепичную крышу – островитянка всегда и везде носила бриджи.
Даль и Корвин тут же последовали ее примеру. Оказалось, что в центре переполоха – группа магиков, собравшихся у дверей цветочной лавки. Волшебники в белых, синих и золотых мантиях окружили какого-то тощего мальчугана лет десяти, нескладного и лопоухого. На шее у него сиял ошейник, который инквизиторы надевали на диких.
Причиной суматохи был не сам мальчик, а его мать. Она рыдала и умоляла магиков отпустить сына. Корвин не мог разобрать слов из-за гула толпы, однако отчаяние в ее голосе различал ясно. Женщина заламывала руки, по щекам у нее текли слезы.
– За что они арестовали пацана? – глухо спросила Сигни.
– Должно быть, он дикий, – неуверенно ответил Даль.
Корвин прикусил губу. Ему хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать криков женщины. Он слышал, что временами инквизиция забирает детей, но впервые увидел все собственными глазами: в дома знати золотоплащники предпочитали не соваться. Может, пойти и спросить, за что забирают ребенка? Мальчонка выглядел совершенно безобидным и слишком маленьким, чтобы его казнить. Впрочем, Корвин ничего не мог поделать. Даже верховный принц не властен над Гильдией чародеев. Такова была цена, которую они платили за службу магиков: они не вмешиваются в политику, корона же дает орденам полную свободу в их делах.
Инквизиторы повели мальчика прочь. На миг Корвину померещилось, что мать сейчас рухнет без чувств. Андреасские стражники в оранжево-черных мундирах поспешно схватили женщину за плечи, чтобы не подпускать к магикам, но со стороны могло показаться, что они скорее помогают ей удержаться на ногах. Внезапно она дернулась, вывернулась из их хватки и воздела руку. Ее лицо перекосило от ярости. Один из стражников будто окоченел на месте, схваченный невидимой рукой, вокруг него появилась алая дымка. У Корвина перехватило дух: это испарялась из тела кровь. Женщина тоже была дикой. Гидроманткой, повелевающей водой.
Кожа на лице стражника сморщилась, словно кожура яблока, полежавшего на солнце. Все тело начало съеживаться, усыхать, пока от него не остался скелет, обтянутый, как пергаментом. Скорость, с которой произошел этот кошмар, ужасала. Все кончилось за считаные мгновенья.
В толпе завизжали. Люди бросились наутек. Даже стражники попятились. Магики обернулись к женщине и подняли булавы, в которых сияли чар-камни. Из рук гидромантки вырвалась струя воды и тут же рассыпалась брызгами, не причинив магикам вреда. Женщина предприняла вторую попытку, точно намереваясь утопить их, но и эта атака была легко отражена чар-камнями.
