Еще раз поклонившись, паж бегом отправился передавать послание. Корвин прикоснулся к плечу Кейт:
– Прости, труба зовет. – Он кисло улыбнулся. – Удачи, я зайду, как только освобожусь.
Принц ушел, и Кейт осталась один на один с мейстером Алистером. Она повернулась к нему, ожидая встретить на лице ту же улыбку, но наткнулась на ледяной, колючий взгляд. Кейт поежилась, готовясь к худшему.
– Теперь, когда верховный принц ушел, – конюший скрестил руки на груди, – мы можем перестать ломать комедию. Полагаю, нам обоим ясно, что никаких испытаний здесь ты проходить не будешь. Я ни за что не позволю дочери изменника сесть на одну из моих лошадей. У меня есть для тебя более подходящее занятие.
Кейт ошарашенно уставилась на него.
Она ошиблась.
Мейстер развернулся на каблуках и молча направился обратно в конюшню. Кейт поплелась следом. Слезы жгли глаза, дыхание сбилось. Пришлось до боли сжать зубы, чтобы не разреветься перед этим человеком.
Войдя в конюшню, Кайд снял с крючка вилы и протянул Кейт:
– Ты вполне справишься с уборкой денников. Начнешь прямо с этого. Уверен, ты помнишь, куда вывозить навоз.
Кейт без слов взяла вилы, кипя от гнева.
– И не вздумай прикасаться к моим лошадям. Если денник занят, пропусти его, пока коня не выведут.
Не дожидаясь ответа, конюший двинулся прочь, громко стуча сапогами.
Прошло несколько секунд, прежде чем Кейт удалось стряхнуть с себя оцепенение. Ей хотелось немедленно все бросить и уйти, но она понимала, что этим только обрадует Алистера. Нет, она не доставит ему такого удовольствия. Отыскав тачку, Кейт принялась за дело.
Работа была тяжелой, однако привычной. Отец частенько повторял, мол, любишь кататься, люби и навоз вывозить. Как жаль, что отца больше нет! Кейт работала, не разгибая спины и не поднимая глаз на проходивших мимо грумов и подручных конюхов. До тех пор, пока один пинком не опрокинул почти полную тачку. Грязная солома рассыпалась по бетонному полу.
– Ах ты гад! – крикнула она в спину груму.
– Всяко лучше быть гадом, чем изменником, – бросил пацан через плечо, показал ей неприличный жест и потопал дальше.
Остаток дня прошел в том же духе. Тачки опрокидывали, вилы прятали, стоило отвернуться. Последней каплей стала лопата еще дымящегося навоза, шлепнувшегося ей на голову. Кейт взвыла от ярости и отшвырнула вилы, собираясь взгреть конюшонка, но поганец уже удирал во все лопатки.
Тяжело дыша, Кейт постаралась взять себя в руки и отправилась к мейстеру, чувствуя, как по шее сползает теплый навоз. Ничего, сейчас стряхнет.
Она рывком распахнула дверь. Ей повезло: конюший сидел за столом у окна. Он поднял глаза. Удивление на его лице сменилось гневом. Но Кейт не испугалась. Она вообще больше ничего не боялась. Подойдя к столу, Кейт наклонилась и вытряхнула из волос лошадиное дерьмо прямо на реестр разведения, над которым работал Кайд. Несколько часов работы псу под хвост.
Конюх с проклятием вскочил на ноги.
– Я рада, что мой отец не дожил до этого дня, – сказала Кейт, уперев руки в бока. – Рада, что он не увидел, какая ты на самом деле сволочь,
Он вздрогнул, словно от пощечины, однако не мог от ярости выговорить ни слова. У самой двери Кейт обернулась и кинула напоследок:
– Я лучше сдохну, чем буду на тебя работать. С меня хватит.
Лишь вернувшись в свои покои, она позволила себе расплакаться от стыда и отчаяния. По счастью, Сигни отсутствовала, и Кейт смогла нареветься вволю. Почти ослепнув от слез, она забралась в ванну, возблагодарив богов за то, что в замке имелся водопровод и не надо было ждать, пока натаскают горячую воду из кухни. Пока Кейт шла из конюшен, многие заметили, в каком она виде. Можно было не сомневаться, что вскоре о происшествии раструбят все новостные листки Норгарда. Еще и карикатуру намалюют.
Стараясь не думать об этом, Кейт смыла грязь с волос и тела, обдирая себя мочалкой до красноты. Она вытерлась и надела чистую одежду, швырнув грязную в корзину. Душевная боль не утихала.
Кейт прошла в кабинет отца и села за стол. После конюшен это было второе место, которое напоминало ей о нем. Всякий раз, возвращаясь домой за полночь, он долго сидел за этим столом, заполняя реестры родословных или подбивая семейные расходы. Кейт откинулась на спинку кресла, запрокинула голову и зажмурилась, воображая, что отец еще жив.
