Ониксовый Шторм полностью

– Ты слился с ночью, – усмехается Андарна. – Вряд ли это можно назвать достижением.

– Ты говоришь ближе, чем следовало бы! – почему она никогда не остается там, где должна быть?

В груди Тэйрна раздается низкий гул, и перед нами вспыхивает огонь. Пламя Фэйге вычерчивает очертания напарницы виверны за секунду до того, как она вгрызается в ее серое горло. Тело зеленого кинжалохвоста качается вперед, и ее зубы вонзаются в шею виверны.

Существо кричит, и его крылья бешено бьются в попытке вырваться.

– Держись крепче, – Тэйрн увеличивает скорость, и я выполняю его приказ, готовясь к новому удару. Завтра мое тело возненавидит меня, если мы переживем эту ночь. Облака рассеиваются ровно настолько, чтобы засияла луна, и Тэйрн летит прямо на виверну.

Он вскидывает левое крыло, когда мы проносимся мимо когтей Фэйге, пролетая так близко, что мои глаза на мгновение встречаются с глазами Ри. Затем я мотаю головой вперед, и Тэйрн врезается в колючий хвост виверны, раскрывая челюсти и вцепляясь в него зубами.

Потом он перекатывается .

Чёртова. Тошнота. Я бросаюсь вперед вместе с Тэйрном, и небо превращается в землю. Ремень седла впивается мне в бедра, когда мы кувыркаемся, и маленькие точечки света расплываются подо мной – надо мной, я даже не могу определить. Они исчезают прежде, чем я успеваю почувствовать силу притяжения.

Кости хрустят, когда небо снова выравнивается, и Тэйрн отпускает тушу.

Виверна падает и через несколько секунд разбивается о землю.

– Мы сломали ей шею, – объявляет он, взмахивая крыльями, чтобы остановить наше движение.

В голове у меня все плывет, а желудок грозит выплеснуть свое содержимое.

– Давай больше никогда так не будем делать, – я проверяю, все ли в порядке с Ри, и она поднимает руку в знак признательности.

– Это был эффективный маневр, – утверждает Тэйрн. – Противоположная сила скрутила позвоночник существа…

– Я понимаю, как это сработало. Но больше никогда, – лунный свет позволяет полностью осмотреть поле, и у меня замирает сердце при виде сгрудившихся крыльев возле северных ворот. Я не могу различить их в темноте, но могу разглядеть зияющую дыру в верхней части стены.

– Твои товарищи по отряду сами сбили две пары, но тела вызвали разрушения, – объясняет Тэйрн. – Виверны до чар не добрались. Они будут продолжать посылать волны, чтобы проверить границы, – он мотает головой туда-сюда между ордой, держащейся на востоке, и теми, кто вступил в бой перед ними.

Ксейден. Мои чувства берут верх, и я тянусь к узам. Вместо теплой, мерцающей тени меня встречает стена ониксового льда, настолько холодная, что обжигает на ощупь.

Я резко вдыхаю и поднимаю щит.

– Со Сгаэль все в…

– Она справляется, – перебивает Тэйрн, вскидывая голову влево. – Посмотри вниз.

Мышцы на моем животе напрягаются. Четыре виверны проносятся над землей с головокружительной скоростью, держась низко, словно пытаясь проскочить незамеченными. Я перевожу взгляд на них, проецируя траекторию полета, и вижу, что Андарна ждет перед одиноким строением в поле за стенами, помахивая хвостом. Ужас вырывает дыхание из моих легких.

– Летим!

Тэйрн расправляет крылья, и мы пикируем.

Ветер рвет мои волосы, и я борюсь с гравитацией, чтобы схватить ладонью проводник. Потом я забываю о падении и сосредотачиваюсь только на вивернах, а сила снова рвется на поверхность. Я собираю ее, сгущаю, сжигаю, а затем призываю все больше и больше, пока не становлюсь светом, теплом и самой энергией.

– Не так много! – предупреждает Тэйрн, когда я поднимаю правую руку против ветра.

Но как может быть слишком много, когда я сам являюсь тем, чем владею?

Я не спускаю глаз с виверн, пока мы приближаемся к неизбежной точке пересечения, и наматываю силу, как нитку, пока земля летит нам навстречу. Мы сможем опередить их, если прибудем достаточно быстро.

Мне нужно всего пять секунд. У нас пятьдесят футов высоты над ними и столько же расстояния.

Пять. Тэйрн взмахивает крыльями, чтобы замедлить наше падение.

Четыре. Кости в моем позвоночнике скрежещут от резкого изменения импульса, но он подвел нас достаточно близко, чтобы мы могли видеть кончики их когтистых крыльев. И они становятся только ближе.

Три. Мое тело горит , когда я кручусь в седле, выпуская немного энергии взмахом руки в один удар сердца, а затем утягивая ее вниз двумя ошпаренными кончиками пальцев в следующий.