– Вот, – улыбка Джека становится острее и холодеет от тошнотворного возбуждения. – Именно поэтому я решил ответить на твои вопросы, чтобы нам обоим было приятно осознавать, что я все еще могу порезать тебя и мне даже не нужно поднимать лезвие.
Я вдыхаю запах, который преследует меня в кошмарах, и оглядываю камеру, наполовину ожидая понять, что все это было галлюцинацией и я все еще заперта в кресле, наполовину ожидая увидеть Лиама, но все, что я нахожу, – это высушенные серые камни, лишенные всякой магии.
– Неужели ты думаешь, что это единственная комната, где я испытывала мучения? Боль для меня не в новинку, Джек. Она мой старый друг, с которым я провожу большую часть своих дней, так что я не возражаю, если она тебе поет. Честно говоря, это даже не похоже на ту же самую комнату из-за того, что ты сделал. Для меня это немного однотонно, – Я отхожу в сторону. – Имоджен, я готова идти.
– А что мешает мне рассказать твоему любимому писцу, что ты кормишь врага? – улыбка Джека расширяется.
– Трудно говорить о том, чего не помнишь, – Имоджен делает шаг к нему, и его ухмылка сползает.
Через четыре минуты мы поднимаемся по лестнице и обнаруживаем Рианнон, Ридока и Сойера, ожидающих нас в туннеле.
– Ради всего святого, неужели вы четверо
– Официальные записи: полковник Льюис Маркем, квадрант писцов, комендант
– Что? – Рианнон пожимает плечами и отталкивается от стены. – Мы не стали стоять рядом, пока Вайолет играла в инквизитора. Мы уважаем границы.
– У вас вообще
– Он сказал, что мы можем быть окружены вэйнителями и даже не подозревать об этом, – говорю я им.
– Это очень утешает, – отвечает Сойер.
– Ты хорошо выглядишь, – добавляю я, отмечая, как раскраснелись его щеки, пока он балансирует на своих костылях. –Свежая стрижка? Чисто выбрит?
– Такое впечатление, что он встал пораньше и подготовился к визиту, – поддразнивает Ридок, пока мы движемся по туннелю, держа Сойера в центре внимания.
– Заткнись, – Сойер качает головой. – Я встал рано, пытаясь приладить к ноге ужасный кусок дерева, потому что это единственное свободное время у резчика по дереву. Я начинаю думать, что мне стоит сделать что-нибудь самому.
– Так и есть. И я готова поспорить, что мысль о встрече с неким писцом сделала этот час терпимым, – улыбка расцветает на губах Ри справа от меня.
– Разве мы придаем значение тому, что происходит у тебя с Тарой? Или тому факту, что Риорсон и Сорренгейл ссорятся, как старая супружеская пара? – Сойер бросает сердитый взгляд в нашу сторону, затем в сторону Ридока, но даже в свете магических огней не удается скрыть, как он мгновенно краснеет. – Ридок вообще прыгает из кровати в кровать, как гребаная лягушка, но нет, давайте постебем
Мы проходим несколько шагов, и никто из нас не может подавить смех.
– Лягушка? – Ридок ухмыляется слева от Сойера. – Это все, на что ты способен? Лягушка?
– Мы с Тарой – старая новость, – Ри пожимает плечами. – Лидерство тяжело для нас обеих. Мы вместе, когда у нас есть время, но это не значит, что мы встречаемся с другими людьми, – она бросает косой взгляд в мою сторону. – Но он прав: вы с Риорсоном ссоритесь так, будто женаты уже пятьдесят лет и никто из вас не хочет мыть посуду.
– Это неправда, – протестую я, когда Сойер кивает.
– Согласен, – говорит Ридок. – И это всегда одна и та же ссора, – он поднимает руку к груди. – Я буду доверять тебе, если ты перестанешь хранить секреты! – он опускает руку и хмурится. –Тебя привлекает моя скрытная натура, и почему ты не можешь просто держаться подальше от опасности в течение пяти гребаных минут?
Ри смеется так сильно, что чуть не задыхается.
Я сужаю взгляд на Ридока.
– Продолжай болтать, и я засуну свой кинжал в такое место, что кое-кто лягушкоподобный точно не сможет проявлять активность
– Не сердись на меня за то, что я единственный по-настоящему одинокий из нас и наслаждаюсь каждой минутой, – мы поворачиваем за угол, и перед нами открывается огромная круглая дверь в Архив.
