Ониксовый шторм полностью

Ксейден их чувствует.

В голове у меня поплыло, и, чтобы устоять на ногах, я вонзила между каменными плитами ногти, чуть не сломав их. Но то, что он чувствует вэйнителей, еще не значит, будто он отдал часть своей души, правильно? Я видела душу в глазах Ксейдена: он смотрел на меня, ожидая, что я его отвергну или, того хуже, оттолкну, как после Рессона.

Может, все хуже, чем я думала, но он все еще цельный, все еще он. Просто… с обостренным чутьем.

Я усилием воли вернула свой желудок на законное место и выдержала взгляд Ксейдена.

– Страшно? – Я покачала головой. – Не дождешься.

– Будет страшно, – прошептал он, оглядывая мое лицо так, словно хотел его запомнить навсегда.

– Ваши пять минут прошли, – сказал Гаррик снизу, с лестницы. – А Вайолет еще ждет собрание.

Выражение лица Ксейдена сменилось на опасно настороженное, когда он обжег взглядом своего лучшего друга и отстранился от меня.

– Она же тебе передала, что мы предлагаем ей спать в другом месте? – Гаррик размял плечи с таким видом, будто готовился к драке.

– Передала. – Ксейден двинулся вниз по лестнице, я – следом. – И я скажу тебе то же, что она сказала Имоджен. Иди на хрен.

– Так и думал. – Гаррик умоляюще посмотрел на меня, а я только улыбнулась в ответ. Мы вышли из учебного крыла в удивительно пустую ротонду между двумя драконьими колоннами. – Я ждал разумного поступка хотя бы от тебя, Вайолет.

– От меня? Да это вы подчинились эмоциям и не думаете головой. А я решила ему доверять исключительно на основе истории наших отношений.

– Я, конечно, ценю заботу, – медленно произнес Ксейден, и его голос был чуть ли не ледяным, – но еще раз попытаетесь командовать, кто должен находиться в постели Вайолет, и у вас будут проблемы.

Гаррик покачал головой, но промолчал. Мы пошли к главному зданию, минуя кадетов, которые суетливо наводили порядок у лазарета.

Завтрашний список погибших в квадранте пехоты будет мучительно длинным.

– Для человека, который сейчас встретится с высшей знатью королевства, ты очень уж спокойно выглядишь, Сорренгейл, – заметил Гаррик, когда мы ступили на мягкий красный ковер в здании администрации.

Коридор переполняли люди в форме разных цветов, ожидавшие продолжения переговоров. Отличить их можно было только по геральдическим знакам, вышитым на косых лентах, напомнивших мне парадную форму Басгиата. Наши провинции сразу бросались в глаза – я даже заметила Брайевик раньше, чем все повернулись в нашу сторону.

– Я знала, что это случится, и у меня есть план. Две недели – достаточно времени, чтобы перебрать все возможные сценарии, – ответила я.

В ту же минуту толпа начала медленно расходиться в стороны и распределяться вдоль стен, подчиняясь тому, что я стала про себя называть эффектом Ксейдена. Я вполне понимала, почему они так таращатся. Он роскошный. И я вполне понимала, почему они так отступили. Он не только устрашающе силен, но и виноват в том, что расколол наваррскую стаю и снабжал оружием Поромиэль.

Другими словами, не все взгляды, направленные на него – или нас троих, – были дружелюбными.

«Ты уверена, что хочешь этого?» – спросил Ксейден, когда мы подошли к тяжелым створкам дверей в главный зал.

«Этого хочет она, – ответила я, и один из охранников с гербом Коллдира отправился внутрь – наверняка, чтобы объявить о нашем прибытии. – И это то, что нужно нам. Ты все еще готов лететь? – Я покосилась на него. – Даже за пределы чар?»

Магический барьер не просто защищал нас от него – он защищал от него его же самого.

Ксейден стиснул зубы.

«Даже за пределы чар», – подтвердил он, когда мы подошли к стоявшей у дверей охраннице в голубой форме пехоты.

– Я полагаю, меня ожидают? – спросила я ее.

– Дождитесь, когда вас сопроводят, кадет Сорренгейл, – ответила она, не взглянув в мою сторону.

Мило.