– Все. – Я горела самым сладким огнем, и его слова лишь раздували пламя. Мне было плевать, как он войдет в меня, меня волновало, только чтобы он… Уже. Сука. Вошел.
В его глазах вспыхнул огонь.
– Я это чувствую. Чувствую тебя.
Секунду он смотрел, а потом опустил голову к моему лицу, завис в дюйме от моих губ и ускорил темп своих пальцев, заводя меня так, что я знала: единственный способ выжить – расколоться.
– Яркая, горячая и просто-таки, твою мать, идеальная.
И я хотела всего его – его член, не просто пальцы. Я чувствовала его твердость у моей ноги, мне было нужно, чтобы он двигался внутри меня, со мной, рассыпаясь, бешеный и безумный. Я просто не могла подобрать для этого слова – не сейчас, когда он лишал меня дара речи.
Я схватилась за переливающийся оникс, связывающий наши разумы, и излила туда чистую, острую нужду, а мое дыхание учащалось все больше и больше.
Зачем ему бороться с этим? С нами? Я – его, но и он – мой. Разве он не помнит, как нам хорошо вдвоем? Держась за связь железной хваткой, я вспомнила, как под моей спиной развалился стол, вспомнила великолепное ощущение, как Ксейден колотился в меня – такой твердый, так упоительно глубоко, – как мы оба терялись друг в друге, дышали одним раскаленным воздухом, жили только ради пика следующего мгновения.
Свернувшаяся во мне энергия начала жечь, нагревая кожу и грозя спалить все, что я есть, если я ее не выпущу. Боги, как хорошо было бы чувствовать мягкое касание его теней на моей коже, обволакивающих меня тысячами ласк, пока он…
Ксейден прижался лбом к моему и задрожал, покрывшись испариной.
– Ох, любимая.
Что-то в этом гортанном стоне – сплошь скрежет и отчаяние – толкнуло меня за край со следующим движением его пальцев. Я старалась удержать энергию, но та сорвалась, и, когда я раскололась, слева от меня ударила молния. Тень залила все вокруг на одно тягучее мгновение, пока наслаждение наваливалось волнами, то затягивая меня в пучины, то взметая на поверхность, снова и снова.
Я уловила запах горящего дерева, и Ксейден вскинул обе руки к изголовью надо мной. Исказившее его лицо мучение привело меня в чувство меньше чем за секунду. Казалось, ему невероятно больно.
– Ксейден? – шепнула я, потянувшись к нему.
– Не надо. – Наполовину приказ, наполовину мольба.
Мои руки упали на грудь, а когда я попробовала заглянуть в нашу связь, она уже поблекла – и была
– Что происходит?
– Мне нужно немного передохнуть. – Ксейден ронял каждое слово, как камень.
– Ладно. – Я выбралась из-под него и встала с кровати, тут же увидев обгорелую трещину в тумбочке. Ну, хотя бы уже не сжигаю деревья. – Все, так нормально?
– Боюсь, всех островных королевств будет мало, – пробормотал он.
Какого хрена?
– В смысле? – Ничего не понимая, я просто смотрела, как он глубоко дышит, успокаиваясь.
Потом Ксейден кивнул, будто снова обрел уверенность.
– Я забыл. – Он медленно отпустил изголовье и сел, подобрав под себя ноги и стиснув колени пальцами, а потом его руки разжались и безвольно обмякли. – Я проснулся, увидел, как ты сидишь, и самым нормальным в мире было взять и обнять тебя – вот только я уже не нормальный. Блин, прости, Вайолет.
А.
– Да, я тоже забыла. – В ту же секунду, как почувствовала его губы. – Тебе не за что извиняться, и не говори, что ты не нормальный…
Минутку. Мой рот скривился в улыбке. Уж эту неприятность решить можно.
– Вообще-то я думаю, Ксейден, что ты нам обоим сделал одолжение. – Я сделала шаг к кровати, и он повернулся в мою сторону. – Ничего плохого не произошло. Ты только что облапал меня всю и внутри, и снаружи, и ничего со мной не случилось, все в порядке. Дай только две секунды, чтобы залезть на кровать, и ты тоже будешь в порядке, и еще каком.
Ксейден медленно закрыл глаза и кивнул на изголовье:
– Не в порядке.
Я прищурилась и присмотрелась к темной древесине. Пришлось даже наклониться, чтобы наконец разглядеть два слабых пятнышка на оттенок светлее, чем первоначальный цвет: там, где были его большие пальцы. Я прижала руку к груди, чтобы не дать сердцу провалиться в бездну.
Он что, сейчас транслировал?
Я покачала головой при виде двух едва заметных отметин.
– Да это ерунда. Их и не видно.
