Тот, который находился в паре ярдов от моего лица, просто завис в воздухе, его опаленные пламенем, вытравленные края оказались подвешены на черной полосе тени.
Ксейден.
От облегчения у меня подкосились колени. Обломок разрушенной колонны медленно, с глухим стуком осел на землю. Вокруг меня служители суетливо отскакивали от так же мягко опускавшихся других обломков.
Я повернула голову направо, проследив за отступавшими мимо уцелевших колонн и верховной жрицы тенями до их владельца.
Ксейден поднимался по единственной неповрежденной секции лестницы, перепрыгивая по две ступеньки за раз. Он как раз опускал правую руку, левая сжимала меч, с лезвия которого стекала кровь. В его глазах не было и следа красного, лишь решимость и страх, который медленно исчезал, по мере того как он оглядывал меня на предмет ранений.
Мое сердце сжалось при виде крови у него на лице.
– Это не моя, – произнес он за мгновение до того, как сгреб меня в объятия.
Я уткнулась носом в его грудь, глубоко дыша, чтобы успокоить сердцебиение. Он крепко поцеловал меня в макушку.
– И это всегда ты.
Не было смысла спорить – с учетом обстоятельств.
– Как ты так быстро здесь оказался?
Я выскользнула из объятий Ксейдена и обнаружила в тревожной близости от себя прищуренные глаза и оскаленные зубы Сгаэль.
Сгаэль резко повернула голову в его сторону, и нашу связь мгновенно блокировала толстая стена щитов. Сигнал к бою.
– Она отказалась удерживать позицию, как только почувствовала, что Тэйрн ранен, – ответил Ксейден, осматривая храм. – И я рад, иначе мы оба могли умереть. Мы были почти здесь, когда чары активизировались.
Чары? Мои брови взмыли вверх. Это объясняло прилив магии, падающих с неба виверн и страх Теофании.
– Но как?
В моей голове раздался пронзительный свист. Мы с Ксейденом оба повернулись, прижимаясь спинами к храму.
Слева от тела виверны, позади Тэйрна и Сгаэль, тьма преобразилась в дракона, чешуя которого была цвета ночи, но не совсем черной или фиолетовой. Рога у него на голове были закручены в спирали совсем как у Андарны.
У меня сердце ушло в пятки. Ириды пришли.
Если ириды вновь зарядили камень чар как седьмая разновидность драконов, Аретия была в безопасности. Как и бо́льшая часть Тиррендора.
Это было слишком сюрреалистично, слишком просто. Не поддающиеся описанию эмоции обрушились на меня, но все они сменились страхом, когда Фэйге повернулась, чтобы противостоять ириду, опустила голову к земле и оскалилась.
Зеленая драконица отступила на шаг, но не стала поднимать голову, и Рианнон спешилась, спрыгнув прямо на площадку храма.
И хоть Ксейден напрягся при виде ирида, в его глазах сейчас не было ни единого отблеска красного.
– Ты разберись с этим, я посмотрю, что нужно сделать… здесь.
Учитывая, что произошло, когда Ксейден в прошлый раз встретился с иридом, я просто кивнула.
– Поблагодари его за меня, – шепотом попросил Ксейден, пока Ри спешила к нам.
– Обязательно, – пообещала я, встречаясь взглядом с Ри.
Ри кивнула в знак признательности, и мы начали спускаться по лестнице.
– Никакого оружия, – предупредила я, пока мы шли между Тэйрном и Сгаэль. – Они – мирные драконы.
– Поняла, – ответила Рианнон, не отставая от меня. – Значит, он не должен сжечь нас заживо, верно? Мне бы не хотелось говорить Фэйге, что она была права. Она ни за что мне этого не простит, даже если я буду уже мертва. И я действительно хочу знать, что именно случилось с этими темными заклинателями.
– Я все тебе расскажу, – пообещала я, когда мы подошли к Андарне и Леотану. – Но будь готова…
Ри ахнула и прижала ладони к ушам.
– …К этому, – поморщившись, закончила я.
Леотан взглянул на Ри, затем повернулся к трупу виверны спиной с видом, который можно было истолковать только как презрение.
Когда мы добрались до них, Андарна встала слева от меня. Канал нашей с ней связи был заполнен смесью опасения и волнения.
