Ониксовый шторм полностью

Андарна продолжает нашу историю. Она рассказывает им о Джеке и Орене, о том, как я защищал ее, о Ксадене и восстании.

“Естественно, я замедлила время”, - говорит она им , рассказывая о нападении в моей спальне.

“Ты использовал свой юношеский дар для человека?” - спрашивает женщина слева.

“Она мне не нравится”, - показывает Ридок.

-Я тоже, - отвечаю я в том же духе.

-Для моего человека. Андарна наклоняет голову. “ Она часть меня, как и я часть ее. Ты недооцениваешь нашу связь. Последнее попахивает подростковой язвительностью.

“Приношу свои извинения”, - говорит женщина.

“Черт возьми, эта порода просит прощения”, - показывает Ридок, поднимая брови. “Может быть, нам следовало продержаться”.

Я закатываю глаза.

-Разве ты не связываешь людей? - Спрашивает Андарна, и я наклоняюсь вперед, упираясь предплечьями в колени.

“Мы не живем с людьми”, - отвечает она.

-Вас только шестеро? - спросил я. Андарна поворачивает голову, чтобы посмотреть на них.

“Нас сотни”, - отвечает мужчина слева, заговорив впервые. - Пожалуйста, продолжайте.

Узор завитков на его рогах напоминает мне о рогах Андарны. Возможно, они из одного логова.

Проходит больше часа, пока она передает каждую деталь, как будто забвение одного аспекта может изменить все, что должно произойти.

Когда она начинает рассказывать им о Военных играх, потом о Рэссоне, мои мышцы напрягаются, и я борюсь со своими собственными воспоминаниями, чтобы они не вмешались, борюсь с неизбежной волной горя, которая поднимается, когда она говорит о Лиаме и Ди.

“И вот я ринулся в бой!” Она встает на четвереньки.

Здесь не одна пара прищуренных золотистых глаз.

—И Вайолет направила мою силу...

Двое из них резко вдыхают, и мой желудок скручивается в узел.

“Я не думаю, что все идет так хорошо, как она думает”, - показываю я Ридоку.

“Почему? Она невероятна”, - показывает он в ответ. “Храбрая. Свирепая. Порочная. Все, что уважают Эмпиреи.

Но то, как ириды смотрят на нее, говорит об обратном.

“И мы замедлили время, чтобы она могла нанести удар!” Андарна рассказывает историю с энтузиазмом, подобающим сцене. “Но это было слишком много магии, чтобы направить ее в нужное русло, а я была еще маленькой. Мое тело требовало Сна без сновидений...”

К тому времени, как она переносит иридов в настоящее, не упоминая, как мы пытаемся вылечить Ксадена, несколько часов спустя все они перестают задавать вопросы. На самом деле, они лежат в жуткой тишине, когда она заканчивает.

“Вот почему мы здесь”, - говорит она. “ Спросить, вернешься ли ты домой, чтобы сражаться с нами. Чтобы узнать, передавались ли знания о том, как венины были побеждены во время Великой войны, или ты знаешь, как их вылечить. Ее хвост предвкушающе шевелится. - И я хотел бы узнать о своей семье.

Мужчина в центре, прищурившись, смотрит на меня. “ И ты позволил ей направлять, когда она была несовершеннолетней? Ты взял ее с собой на войну?

Мой рот открывается, затем закрывается, когда чувство вины ложится на мои плечи. Он не говорит ничего такого, в чем бы я не сомневалась сама.

“Это был мой выбор!” Андарна кричит.

Самка справа вздыхает, сдувая песок с пляжа. “Покажи нам свое крыло”.

Андарна на мгновение напрягается, словно принимая решение, затем расправляет крылья. Левая застегивается, и она заставляет ее вытянуться, но тонкая паутинка дрожит от усилия. “ Обычно она не трясется. Я просто устал от полета”.

Самка отводит взгляд, солнце играет на ее изогнутых рогах. - Мы увидели достаточно.