Так я снова стал совладельцем своей доли и мне за это даже доплатили. Правда, за это время состояние фирмы стало хуже некуда, но я был уверен, что самое страшное осталось позади.
Лера поселилась у меня. Хотя и пыталась поначалу спорить, предлагая пожить раздельно хотя бы какое-то время до свадьбы. Я назвал это «синдромом Маугли» и сказал, что глупее идеи еще не слышал.
Лера забрала свои чемоданы от Лены, которая та хранила все это время, как реликвию в память о подруге. И когда мы привезли чемоданы ко мне, я увидел, в чем Лера собиралась ходить зимой. У нее оказались чертовы кеды на меху.
Шестого января температура резко опустилась ниже двадцати пяти.
— Холодно? — спросил я Леру, когда мы сели в машину.
— Нет, что ты! — бодро отозвалась она.
— Ты никогда не признаешься, да?
— Не холодно! — отрезала она и показала мне язык.
Как только я прогрел машину, мы направились в Ларисе. Стоял канун Рождества. Метель швыряла снег в лобовое стекло. Двигались мы медленно, снегоуборочные или не справлялись, или уже во всю отмечали великий праздник. По крайней мере, ни одну по дороге мы не встретили. Печка не спасала, и когда мы, наконец, доехали, Леру всю трясло в лифте.
От Ларисы не укрылось ни ее состояние, ни ее обувь. Сразу после быстрого знакомства Лариса увела Леру в спальню, где обе пробыли за закрытой дверью, куда дольше, чем я рассчитывал.
— Да не ходи ты зверем, — отозвался Василий. — Не съест она ее.
Василий играл с Левой в футбол на приставке, а Саня с Максом разделились и болели за противостоящие команды. Они даже разрисовали себе щеки в цвета футбольных клубов, правда, фломастерами.
Я смотрел на своих племянников и не верил, что когда-нибудь и у меня будут такие вечера с собственными детьми. Пока за окном будет заметать улицы, они в тепле и, повиснув на мне, будут хохотать в голос и прыгать на диване.
Сестра Леру не съела. Правда, у обеих глаза были на мокром месте.
— Она чудесная, — успела шепнуть Лариса прежде, чем ушла на кухню ставить чай.
На Лере был теплый свитер, а на ногах угги. Это оказалось не все. Еще целый пакет одежды, которую отдала Лариса, она попросила отнести в машину. Я сам потратил несколько часов на уговоры отправиться по магазинам и даже почувствовал укол ревности из-за того, как быстро Лера уступила Ларисе.
Крытой парковки у дома Ларисы не было, так что машина стояла под открытым небом. И превратилась к этому времени наполовину в сугроб. Тяжелый пакет завалился на бок, когда я моментально окоченевшими пальцами, устраивал его в багажнике. Несколько вещей выпали, я не сильно-то их рассматривал, но они были явно велики Лере, чтобы понять это мне и полумрака, и того скудного освещения хватило. Может быть, она взяла вещи даже не для себя. С нее станется.
Когда я вернулся, то футболистов уже разогнали, часть усадили за стол, другую отправили в ванную смывать краску с щек. От красного вина, который разливала Лариса, я отказался, так как был за рулем, а Лере она сразу налила чай. Так что все вино досталось Васе, но под пристальным взглядом супруги он едва пригубил один бокал.
Я всегда приходил к сестре на праздники, хотя бы потому что больше идти было некуда, но это Рождество сильно отличалось от других. Со мной была Лера. Если раньше я чувствовал себя лишним за этим столом, то она стала тем недостающим звеном. Рядом с ней я был целым, крепким и сильным. Думаю, каждый мужчина ощущает похожие чувства рядом с той самой женщиной.
К десяти часам Лариса отправила детей спать, а сама предложила нам остаться у них. Видимость за окном была практически нулевой, ветер завывал за окном.
Лера очень быстро согласилась, что, наверное, безопасней будет остаться, чем ехать в ночь обратно, но потом у нее зазвонил телефон.
Хватило одного взгляда на экран, чтобы ее лицо стало бледнее снега.
— Кто? — спросил я, судорожно перебирая варианты, что делать, если это окажется ее отец и как впредь оградить ее от него.
Леру парализовал страх. Без всяких слов она протянула мне экран телефона, на котором я прочел: «Зинаида Степановна».
Я опоздала.
И не успела попрощаться с бабушкой. Макс ехал так быстро, как только мог, и очень старался, чтобы эта поездка и для нас не стала последней. Но погода и нечищеные дороги внесли свои коррективы. Наш путь до клиники на другой конец города занял в два раза больше времени, чем обычно.
Мы вернулись в город всего день назад, и я не успела съездить в клинику. Вчера, пока Макс улаживал дела, я даже собралась, но внезапный приступ тошноты свел на нет мои планы. Я провела весь день в шаге от унитаза, осилив только небольшую прогулка до аптеки и обратно.
После теста все встало на свои места.
Я решила, что один день большой роли не сыграет. И перенесла визит в клинику на завтра. Но этой ночью бабушка и умерла. Она так и не узнала о моей беременности, а первой, кому я сообщила об этом, получается, стала сестра Макса.
