Он смотрит на нее, и вдруг пробирающая до костей дрожь сотрясает его тело. Его руки мгновенно привариваются к рулю «Кадиллака». Ему хотелось бы надеяться, что это начало какой-то болезни, вирус или, возможно, одна из «фантомных лихорадок» его матери, но он знает, что это не так. Город, спокойно удерживаемый на грани ночи и дня, — уже позади него, а то, что обещает эта надпись, — впереди. Он болен, да, в этом нет никакого сомнения, но это не вирус и не фантомная лихорадка. Он отравлен своими собственными воспоминаниями.
«Я боюсь, — думает Эдди. — Вот что всегда было главным. Просто боязнь. Но в конце концов, я думаю, мы как-то преодолели это. Но как?»
Он не может вспомнить. Интересно, могут ли другие?
Слева от него гудит грузовик. У Эдди все еще включены фары, и теперь он моментально гасит свет, когда грузовик благополучно выходит вперед. Он делает это, не задумываясь. Это стало автоматической функцией, составной частью вождения для сохранения жизни. Невидимый водитель грузовика в ответ дважды мигает своими фарами, благодаря Эдди за его любезность. «Если бы все могло быть так просто и так ясно», — думает он.
Он следует за надписями «1-95». Движение в северном направлении небольшое, тогда как несмотря на ранний час в южном направлении машин все прибывает. Эдди несется на своей большой машине, предугадывая большинство указующих надписей и заранее вливаясь в нужный ряд. Прошли годы с тех пор, как он ошибся в догадке и пронесся мимо смерти, мимо того исхода, которого хотел. Он выбирает ряды автоматически, так же как выключил дальний свет для водителя грузовика; так же автоматически он нашел однажды дорогу через лабиринт тропинок в Барренс, в Дерри. То, что он прежде никогда в жизни не выезжал из центра Бостона, одного из самых сложных для вождения городов Америки, кажется, не имеет значения.
Он вдруг вспоминает о том лете еще что-то, что-то, о чем Билл сказал ему однажды: «У ттеббя кккомпас в гголове, Эээдди».
Как он тогда обрадовался! Это радует его и теперь, когда «Дорадо-84» снова вырывается на шоссе. Он выдает скорость, внушающую доверие полицейским — Пятьдесят миль в час, и по радио находит какую-то спокойную музыку. Он тогда умер бы за Билла, если бы потребовалось. Попроси его Билл об этом, он бы просто ответил. «Конечно, большой Билл… ты уже наметил время?»
