— Привет, Ричи, — сказала она, повернувшись к нему, и он увидел синяк на ее правой щеке, похожий на тень вороньего крыла. Его еще раз поразила ее красота… только сейчас ему пришло в голову, что она прелестна. Раньше ему казалось, что прекрасные девушки бывают только в кино. Теперь он понял, что это бывает не только в кино и что одну из таких красивых девушек он знает. Может, он это понял только из-за синяка, который контрастировал с ее красотой. Он вдруг понял, что у нее прекрасные серо-синие глаза, губы естественного красного цвета, прекрасная свежая кожа без всякой косметики, а на носу крошечные веснушки.
— Ищешь что-нибудь зелененькое? — она дерзко вскинула голову.
— Тебя, моя прелесть, — ответил Ричи, — Ты превратилась в прекрасный свежий лимбургский сыр. И когда мы привезем тебя из Капабланки, ты попадешь в самую лучшую больницу, которую только можно купить за деньги. Ты у нас побелеешь снова. Клянусь своей матерью.
— Болтун ты, Ричи, совсем это не похоже на Хамфри Богарта, — сказала она с легкой улыбкой.
Ричи сел рядом с ней.
— Ты собираешься в кино?
— Нет, у меня нет денег, — сказала она. — Можно мне посмотреть твою йо-йо?
Он засмеялся:
— Но мне придется забрать эту игрушку обратно. Она должна спать, а не крутиться.
Она продела палец в петлю шнура, Ричи поправил очки, чтобы лучше видеть, что она будет делать дальше. Она повернула руку ладонью вверх, игрушка заплясала на ее руке. Она сняла йо-йо с указательного пальца. Когда она сгибала палец, игрушка оживала и по шнуру снова взбиралась на ее ладонь.
— О, вот это да, глядите-ка, — сказал Ричи.
— Детская штучка, — сказала Бев. — Вот посмотри. — Она снова опустила йо-йо вниз, дала ей немного успокоиться, а потом йо-йо снова запрыгала по ее руке.
— Прекрати, — сказал Ричи, — я не выношу это зрелище.
— А если так? — спросила она, мягко улыбаясь. Йо-йо забегала теперь взад и вперед, оставляя красный след от своего Дункановского танца, который напомнил Ричи танец в исполнении Бо-Ло Боунсер, который ему довелось однажды видеть. Закончился танец йо-йо двумя круговыми пробежками (Бев почти ненавидела старую даму, которая наблюдала за ними). Йо-йо прекратила вертеться, и ее шнур аккуратно смотался вокруг оси. Бев отдала игрушку Ричи и снова села на скамейку. Ричи сел рядом, от восторга у него даже отвисла челюсть. Бев посмотрела на него и усмехнулась.
— Закрой рот, а то муха залетит.
Ричи закрыл рот так, что он даже щелкнул.
— Эта последняя часть танца была просто превосходна. Первый раз в жизни мне удалось сделать два подряд круговых оборота, не сбившись.
Мимо них проходили дети. Они спешили на сеанс. Прошел Петер Гордон с Марсией Фадден. Считалось, что они идут вместе, но Ричи подумал, что это скорее оттого, что они живут рядом на Западном Бродвее, и потому нуждаются во взаимном внимании и поддержке. Петер Гордон уже был весь в прыщах, хотя ему исполнилось всего двенадцать лет. Он иногда ошивался с Бауэрсом, Криссом и Хаггинсом, сам же он не осмеливался ни на что.
Он посмотрел на Ричи и на Бев, которые сидели на одной скамейке, и стал дразнить их:
— Жених и невеста! Сначала любовь, потом свадьба…
— а потом появляется Ричи с детской коляской! — закончила Марсия, давясь от смеха.
— Перестань, дорогая — сказала Бев и погрозила им пальцем.
Марсия с отвращением отвернулась, как будто ей было стыдно за них.
Гордон обхватил ее рукой и крикнул Ричи через плечо:
— Пока, очкарик!
— Вот достанется тебе ремня от матери, — спокойно ответил Ричи. Беверли задыхалась от смеха. На минуту она наклонилась к плечу Ричи, и в это мгновение Ричи понял, что ее прикосновение и все ощущения, связанные с ней, ему далеко не безразличны. Она выпрямилась.
— Вот сопляки, — сказала она.
— Да уж, думаю, что Марсия Фадден мочится розовой водой, — сказал Ричи, а Беверли снова засмеялась.
— Даю голову на отсечение, — ответил Ричи, хотя не имел ни малейшего представления, что такое Канал номер пять. — Бев!
— Что?
— Не покажешь, как быстро успокоить йо-йо?
— Думаю, что смогу, хотя мне никогда не приходилось это показывать.
— Как ты научилась? Тебе кто-то показал?
Она пренебрежительно посмотрела на него.
— Никто мне не показывал. Я сама догадалась. Просто нужно покрутить палочку. Мне никто этого не показывал. Но нетрудно догадаться.
— Ты совсем не тщеславна, — сказал Ричи, вращая глазами.
— Это верно, но я действительно этому не училась.
— У тебя с вращением все в порядке?
— Конечно.
— Наверное, можешь быть чемпионом среди юниоров, а?
Она улыбнулась. Такой улыбки Ричи до сих пор никогда не видел. Она была мудрая, циничная и печальная в одно и то же время. Он даже отпрянул от этой неизвестной силы, как он отпрянул от альбома Джорджа, когда изображения в нем стали оживать.
— Это для таких девочек, как Марсия Фаддея, — сказала она, — для нее, для Сэлли Мюллер и Греты Бови. Одним словом, это для девочек, которые мочатся розовой водой. Это им подойдет. А я никогда не буду чемпионом.
— Ну, Бев, это не дело…
