— Я прищемила пальцы дверцей машины в аэропорту, — сказала она и подумала, что ей все время приходится лгать, чтобы скрыть то, что сделал с ней Том, как раньше приходилось лгать про синяки, которыми награждал ее отец. Может быть, это последняя ложь? Как это было бы чудесно… слишком чудесно, чтобы в это можно было поверить. Она подумала о враче, который приходит к умирающему от рака больному и говорит: «Рентген показал, что опухоль рассасывается. Мы понятия не имеем, почему это происходит, но это правда».
— Тебе должно быть чертовски больно, — сказал он.
— Я приняла немного аспирина. — Она снова открыла журнал, хотя он наверняка заметил, что она прочла его уже дважды.
— Куда ты направляешься?
Она закрыла журнал, посмотрела на него и улыбнулась.
— Ты очень милый, — сказала она, — но у меня нет желания разговаривать. Понятно?
— Понятно, — сказал он в ответ с улыбкой. — Но если ты захочешь выпить в честь большого утенка на боку самолета, когда прилетим в Бостон, то плачу я.
— Спасибо, но мне надо успеть на другой самолет.
— Да, дружище, сегодня утром твой гороскоп подвел тебя как никогда, — сказал он сам себе и снова открыл роман. — Но у тебя такой чудесный смех, что в тебя невозможно не влюбиться.
Она опять открыла журнал, но поймала себя на том, что вместо того, чтобы читать статью о красотах Нью-Орлеана, рассматривает свои поломанные ногти. Под двумя ногтями темнели пунцовые кровавые волдыри. В ее ушах еще звучал голос Тома, орущего с лестницы: «Я убью тебя, сука! Ты — чертова сука!» Она поежилась, как от холода. Сука для Тома, сука для швей, которые бестолково суетятся перед ответственным шоу и считают Беверли Роган дешевой писакой, сука для отца.
Сука.
Ты — сука.
Ты — чертова сука.
Она на мгновение закрыла глаза.
Нога, которую она порезала осколками флакона из-под духов, убегая из спальни, пульсировала больше, чем израненные пальцы. Кей дала ей бинт, пару туфель и чек на тысячу долларов, который Беверли сразу обменяла на наличные в Первом чикагском банке на площади Уотертауэр.
Несмотря на протесты Кэй, Беверли выписала чек на тысячу долларов на простом листе писчей бумаги.
— Я однажды читала, что чек обязаны взять независимо от того, на чем он написан, — сказала она Кэй. Ее голос, казалось, исходил не от нее. Может, из радио в соседней комнате. — Кто-то однажды обналичил чек, который был написан на артиллерийском снаряде. По-моему, я читала это в «Списках». — Она помолчала, потом неестественно засмеялась. Кэй спокойно и серьезно смотрела на нее.
