Он шел по Витчем-стрит и остановился на минуту у коллектора, где Джордж встретил смерть в тот дождливый октябрьский день 57-го. Билл сел на корточки и уставился в коллектор, огороженный кирпичным бордюром. Сердце его билось тяжело, но все-таки он продолжал смотреть.
— Выходи, что же ты? — сказал он низким голосом, и у него возникла вдруг сумасшедшая идея, что его голос парит над темнотой, не задерживаясь в проходах, не умирая, не исчезая, а просто продолжая двигаться туда и сюда, создавая собственное эхо, отскакивая от выложенных камнем стен и давно умерших механизмов. Ему казалось, что он продолжает парить над спокойными и угрюмыми водами и, наверное, тихо вытекает в одно и то же время из сотен других люков в других частях города.
— Выходи отсюда, или мы сами войдем и схватим тебя! Он с нетерпением ждал ответа, глядя вниз, зажав руки между ног, как игрок перед подачей. Ответа не было.
Он уже готов был встать, когда какая-то тень упала на него. Билл взглянул вверх, готовый ко всему… но это был лишь маленький ребенок, лет десяти, может быть, одиннадцати, одетый в темные бойскаутские шорты, которые открывали для всеобщего обозрения его исцарапанные коленки. В одной руке у него было мороженое ярко-оранжевого цвета, в другой — ярко-зеленый скейтборд.
— Вы всегда говорите в люки, мистер? — спросил мальчуган.
— Только в Дерри, — ответил Билл.
Они посмотрели друг на друга, а затем одновременно разразились громким смехом.
— Я хочу задать тебе один ггглупый вопрос, — сказал Билл.
— Давайте, — сказал мальчик.
— Ты когда-нибудь слышал что-нибудь из таких люков? Мальчик посмотрел на Билла как на ненормального.
— Ну ладно, забудь, о чем я ссспрашивал, — сказал Билл. Он зашагал прочь, но не успел сделать и дюжины шагов — он смотрел вверх на холм, смутно надеясь увидеть свой дом, — когда мальчик позвал:
— Мистер!
Билл повернулся, спортивная куртка висела у него на плече, воротничок рубашки был расстегнут, а узел галстука ослаблен. Мальчик внимательно наблюдал за ним, как будто уже жалея, что начал разговор. Потом передернул плечами, будто говоря «Какого черта!»
— Да.
— Да?
— Да.
— А что ты там слышал?
— Я не знаю. Там говорили на каком-то иностранном языке. Я слышал это в одном из таких люков в Барренсе. Из такой трубы, которые выходят на поверхность…
— Я знаю, что ты имеешь в виду. Это был голос ребенка?
— Сначала ребенка, а потом мужской, — мальчик помедлил. — Я немного испугался. Побежал домой и рассказал отцу. Он сказал, что это, может быть, эхо или что-то еще, что может доноситься из чьего-нибудь дома.
— Ты поверил в это?
Мальчик очаровательно улыбнулся.
— Я читал «Хочешь верь, хочешь не верь», и там писали про одного парня, который извлекал музыку из своих зубов. Радиомузыку. У него были пломбы, как маленькие радиоприемники. Я думаю, что если уж я поверил в это, я мог бы поверить во что угодно.
— А-а! — сказал Билл. — Но поверил ли ты в это? Мальчик неохотно кивнул головой.
— А ты когда-нибудь еще слышал эти голоса?
— Однажды, когда мылся в ванной, — сказал мальчик. — Это был голос какой-то девочки. Она плакала. Без слов. Я боялся вытащить пробку, когда уже помылся, понимаете? Боялся, что она утонет.
Билл снова кивнул. Мальчик смотрел на Билла в упор, широко раскрытыми глазами.
— А вы знаете что-нибудь об этих голосах, мистер?
— Я слышал их, — сказал Билл, — давным-давно. А ты ничего не знаешь о детях, которых здесь убили, сынок?
Глаза мальчика потухли и стали настороженными.
— Папа не велел мне разговаривать с незнакомыми людьми. Он говорит, что любой может оказаться убийцей. Он отодвинулся от Билла еще на один шаг, пятясь к тени вяза, в который Билл когда-то, двадцать семь лет тому назад, врезался на велосипеде. Он тогда свалился и сломал руль.
— Это не я, сынок, — сказал он. — Последние четыре месяца я провел в Англии. Только вчера приехал в Дерри.
— Все равно мне нельзя разговаривать с вами, — ответил мальчик.
— Правильно, — согласился Билл. — У нас свободная страна. Мальчик помолчал, а потом сказал:
— Я дружил с одним из них. С Джонни Фьюри. Хороший парень. Я плакал, — сказал он со значением, слизнув остатки мороженого. Потом высунул язык, который стал ярко-оранжевым и облизал пальцы.
— Держись подальше от люков и канализации, сынок, — спокойно сказал Билл. — Подальше от безлюдных мест. Играй лучше на спортплощадке. Но больше всего берегись люков и канализации.
Глаза мальчика вновь заблестели, но он долго ничего не говорил. И вдруг:
— Мистер, рассказать вам кое-что интересное?
— Конечно.
— Вы видели этот фильм, где акула съедает всех людей?
— Ага. «Чччелюсти»
— Так вот, у меня есть друг. Его зовут Томми Викананза, у него с головой не все в порядке. Понимаете? Крыша поехала.
— Понятно.
