Взглянув в глаза Билла, Виктор понял, что он действительно сделает это. Не сказав ни слова, он повернулся и направился туда, куда ушел Питер Гордон.
Белч и Лось Садлер неуверенно озирались. Из уголка рта Садлера стекала кровь. По лицу Белча из раненой головы тоже текла кровь.
Генри шевельнул губами, но не произнес ни слова.
Билл повернулся к Генри.
— Уубирайтесь, — сказал он.
— А если я не уберусь? — Генри пытался говорить грубо, но Билл видел, какие у него были глаза. Он напуган, и он уйдет. Казалось, Билл должен был почувствовать радость, даже триумф, но он не чувствовал ничего, кроме усталости.
— Если тты нне уберешься, — сказал Билл, — мммы ттебя вввынссем. Я додумаю, что шесть ччеловек сссмогут уложить ттебя в бббольницу, — Семь, — сказал Майк Хэнлон и присоединился к ним. В каждой руке он держал по камню размером с теннисный мяч. — Только попробуй тронуть меня, Бауэрc. Я с удовольствием отправлю тебя в больницу.
— Ты, вонючий НИГГЕР! — срывающимся голосом, в котором уже слышались слезы, завопил Генри. Услышав этот крик, Белч и Лось решили для себя исход сражения: они отступили, и последние камни выпали у них из рук. Белч оглянулся вокруг, как бы не понимая, где он находится.
— Убирайтесь с нашего места, — сказала Беверли.
— Заткнись ты, сиповка, — сказал Генри. — Ты… Четыре камня полетели в него одновременно. Он закричал и пополз назад по заросшей полынью земле, лохмотья рубашки волочились вслед за ним. Он перевел взгляд с суровых лиц мальчишек на обезумевшие лица Белча и Лося. От них нечего ждать помощи. Лось сконфуженно отвернулся.
Генри встал, всхлипывая и шмыгая разбитым носом.
— Я всех вас убью, — сказал он и неожиданно побежал. Через минуту он скрылся из виду.
— Дддавай, — сказал Билл, обращаясь к Белчу. — Убирайся отттсюда. И ббболше ччтобы я тттебя здесь нне видел. Барренс наш.
— Размечтался. Лучше не стой Генри поперек дороги, малыш, — сказал Белч. — Пошли, Лось.
Они ушли, низко опустив головы, и ни разу не оглянулись.
Наступившую тишину нарушил сдавленный кашель Эдди Каспбрака. Бен направился к нему, но тут почувствовал, что три конфеты «Твинки» и четыре «Дин-Дон», которые он проглотил по дороге к Барренсу, начали у него в желудке забастовку, и он, забыв про Эдди, побежал в кусты, где его тихо стошнило в полном одиночестве.
К Эдди подошли Ричи и Беверли. Беверли обняла мальчика за тонкую талию, а Ричи тем временем пытался достать из его кармана аспиратор.
— Глотай, Эдди, — сказал он и нажал на кнопку. Эдди сделал резкий вдох.
— Спасибо, — наконец произнес Эдди. Бен вернулся из-за кустов, красный от смущения, вытирая рот рукой. Беверли подошла к нему и взяла за руки.
— Спасибо, что вступился за меня, — сказала она. Бен кивнул, глядя на свои грязные кроссовки.
— В любое время, детка, — сказал он.
Все по очереди обернулись и посмотрели на Майка, чернокожего Майка. Они смотрели внимательно, настороженно, задумчиво. Майк и раньше чувствовал, что люди его разглядывают с любопытством. Не было в его жизни минуты, чтобы он не чувствовал этого, и он тоже посмотрел на них честными глазами.
Билл перевел взгляд с Майка на Ричи. Их глаза встретились. Биллу показалось, что в его голове словно раздался щелчок, как будто недостающая деталь машины встала на свое место, и почувствовал, как ледяные капли пота заструились по спине.
— Как тебя зовут, мальчик? — спросила Беверли.
— Майк Хэнлон.
