Наступила пауза, и Майк понял две вещи. Они хотели ему что-то сказать, о чем-то рассказать… и он не был до конца уверен, что хочет это слышать. Бен собрал веточки и теперь бесцельно бросал их в грязь. Волосы свисали ему прямо на лицо. Ричи грыз и без того обгрызенные ногти. Только Билл смотрел прямо на Майка.
— Что-то не так? — с беспокойством спросил Майк. Медленно подбирая слова, Билл сказал:
— Ммы — отряд. Если хххочешь, мможешь вввступить в ннаш отряд, нно тты дддолжен ббудешь хранить ннашу ттайну.
— Ты имеешь в виду штаб? — спросил Майк более тревожно. — Да, конечно…
— У нас есть другая тайна, парень, — сказал Ричи, не глядя на Майка. — И Большой Билл хочет сказать, что этим летом нам предстоит совершить нечто более важное, чем выкопать подземный штаб.
— Он прав, — сказал Бен.
Неожиданно раздался свистящий звук. Майк подскочил. Но это был всего лишь Эдди. Он виновато посмотрел на Майка, пожал плечами и кивнул.
— Ладно, — наконец сказал Майк, — не испытывайте мое терпение. Рассказывайте.
Билл посмотрел на остальных.
— Мможет, ккто-то из присутствующих нне хочет, чччтобы он был в ннашем отряде?
Никто не ответил и не поднял руки.
— Ккто хочет рассказать? — спросил Билл. Снова наступило долгое молчание, и на этот раз Билл не стал его нарушать. Наконец Беверли вздохнула и подняла на Майка глаза.
— Дети, которых убили, — сказала она. — Мы знаем, кто это делает, и это — не человек.
Они рассказали ему все по очереди: о клоуне на льду, о прокаженном под балконом, о крови и голосах в водостоке, о мертвых мальчиках в водонапорной башне. Ричи рассказал о том, что случилось, когда они с Биллом возвращались по Нейболт-стрит. Последним был Билл, который рассказал об ожившей школьной фотографии и о картинке, которая схватила его за руку. В конце рассказа он объяснил, что Оно убило его брата Джорджи и что отряд Неудачников собирается уничтожить чудовище… что бы оно из себя ни представляло.
Позднее, когда Майк возвращался вечером домой, он вспоминал, что сначала он слушал с недоверием, которое потом переросло в страх, и подумал, что тут в конце концов он мог вскочить и убежать без оглядки в полной уверенности, что либо попал в компанию белых детей, которые не любят черных, либо что находится среди шестерых сумасшедших, которые нахватались друг от друга безумных фантазий, подобно детям, заразившимся в школе друг от друга опасной болезнью.
Но он не убежал, потому что, несмотря на весь ужас, у него появилось странное чувство успокоенности. Или какое-то другое, очень простое чувство, словно он пришел домой.
Он открыл рот, еще не зная, что собирается сказать.
— Я видел клоуна, — сказал он.
— Что? — одновременно спросили Ричи и Стэн, а Беверли так резко повернула голову, что ее лошадиный хвост перепрыгнул с левого плеча на правое.
— Я видел его четвертого, — медленно сказал Майк, в основном обращаясь к Биллу. Билл пристально смотрел прямо в зрачки Майка. — Да, четвертого июля.
На мгновение он замешкался и подумал:
Затем он вспомнил о птице; впервые с самого мая он позволил себе подумать о ней, если не считать ночных кошмаров. Он решил, что сходит с ума. Какое он испытал облегчение, когда понял, что он не сумасшедший… но это облегчение было пугающим. Он облизал губы.
— Продолжай, — нетерпеливо сказала Бев. — Поживее.
— Ладно, дело в том, что я участвовал в параде. Я…
— Я видел тебя, — сказал Эдди. — Ты играл на саксофоне.
— Вообще-то это тромбон, — сказал Майк. — Я играю в оркестре нейболтской церковной школы. Короче, как бы там ни было, я видел этого клоуна. Он раздавал детям шарики. Он был таким же, как о нем рассказывали Бен и Билл. Серебристый костюм, оранжевые пуговицы, белый грим на лице, большая красная улыбка. Не знаю, что это: помада или грим, но выглядит как кровь.
Остальные кивнули, взволнованные рассказом Майка, а Билл продолжал пристально смотреть ему в глаза.
— И рыжая пппакля нна гголове? — спросил он, бессознательно шевельнув над головой пальцами. Майк кивнул.
