— Когда я увидел его такого… я испугался. И пока я смотрел на него, он повернулся и помахал мне рукой, как будто прочитал мои мысли, или чувства, или как там это называется. И я… еще больше испугался. Я не знаю почему, но за пару секунд он так меня напугал, что я даже не мог больше играть на тромбоне. У меня пересохло во рту, и я почувствовал… — Он мельком взглянул на Беверли. Теперь он отчетливо вспомнил, как нестерпимо ярко вспыхнуло солнце на меди тромбона, а музыка показалась очень громкой, а небо — слишком синим. Клоун поднял руку в белой перчатке (в другой он держал нитки шариков) и медленно помахал ему на прощанье; его кровавая улыбка была такой красной и такой широкой, что Майк чуть не закричал. Он вспомнил, как у него свело живот, а в кишечнике стало тесно и горячо, и он чуть не наложил прямо в штаны. Но при Беверли он не мог об этом рассказать. Никто никогда не скажет подобной чепухи при девчонках, даже при таких, при которых можно сказать «стерва» или «дрянь»… — Я испугался, — закончил он, чувствуя, как его рассказ прозвучал очень слабо, но он не знал, как рассказать об остальном. Но они кивнули, словно все поняли, и он почувствовал невероятное облегчение. Почему-то этот клоун, который смотрел на него и улыбался красной улыбкой, медленно машущий ему вслед рукой в белой перчатке… испугал его больше, чем Генри Бауэрc и его дружки. Намного больше.
— Потом мы прошли, — продолжал Майк. — Мы промаршировали к Мейн-стрит, и я опять увидел его. Он раздавал детям шарики. Но почти все дети не хотели их брать. Некоторые малыши плакали. Я не мог понять, как он так быстро добрался туда. Я решил, что их, видимо, двое, просто они одеты одинаково. Команда. Но он повернулся, и снова мне помахал, и я узнал его. Это был тот же человек.
— Он не человек, — сказал Ричи, и Беверли вздрогнула. Билл на минуту обнял ее, и она с благодарностью посмотрела ему в глаза.
— Он помахал мне… и потом подмигнул. Как будто знал какую-то тайну. Или как будто понял, что я узнал
— Ттты узнал его?
— Мне кажется, да, — сказал Майк. — Мне надо кое-что проверить, и потом я скажу наверняка. У моего отца есть кое-какие открытки… Он их собирает… Послушайте, ребята, вы тут еще будете играть?
— Конечно, — сказал Бен. — Нам же надо построить штаб. Майк кивнул.
— Я проверю и скажу, прав ли я. Если я прав, то могу принести открытки сюда.
— Ссстарые? — спросил Билл.
— Да.
— Чччто там? — спросил Билл.
Майк открыл рот и потом снова закрыл. Он нерешительно оглядел их и сказал:
— Вы подумаете, что я сошел с ума. Или вру.
— Ттты решил, чччто ммы сссумасшедшие? Майк покачал головой.
— Готов поспорить, что мы не сумасшедшие, — сказал Эдди. — Я, конечно, не совсем здоров, но я не ненормальный. Мне так кажется.
— Нет, — сказал Майк. — Не думаю, что ты сумасшедший.
— Ххорошо, мы тоже не ббудем считать тебя сссумасшедшим, — сказал Билл.
Майк оглядел их с ног до головы и, откашлявшись, сказал:
— Я видел птицу. Два или три месяца назад. Я видел птицу. Стэн У рис посмотрел на Майка.
— Какую именно? Майк неохотно ответил:
— Она была похожа на воробья, но напоминала немного малиновку. У нее была оранжевая грудка.
— Ясно, и что такого особенного в этой птичке? — спросил Бен. — В Дерри много птиц, — но ему было не по себе и, когда он посмотрел на Стэна, он был уверен, что Стэн вспоминает водонапорную башню и как он остановил это, когда начал выкрикивать названия птиц. Но когда Майк заговорил, он забыл об этом и обо всем остальном.
— Эта птица была больше, чем дом, — сказал он. Он посмотрел на их потрясенные, изумленные лица. Он ожидал, что они засмеются, но никто из них не засмеялся. У Стэна был такой вид, словно его кто-то стукнул кирпичом. Его лицо стало бледным, как безжизненное ноябрьское солнце.
— Клянусь, что это правда, — сказал Майк. — Это была гигантская птица, как в фильмах ужасов про доисторические времена.
— Да, как «Гигантский коготь», — сказал Ричи. Он вспомнил, что птица в том фильме выглядела фальшивой, но к тому времени, когда она добралась до Нью-Йорка, он уже был так взволнован, что рассыпал воздушную кукурузу на балконе в «Аладдине»… Фокси Фоксворт чуть не вышвырнул его из кинотеатра, но фильм и так уже почти закончился. Время от времени вы получаете пинок под зад, но, как говорит Большой Билл, придет и ваш черед.
— Но она не казалась доисторической, — сказал Майки. — И она не была похожа на этих, как их там, в греческих легендах…
— Рррух, — предположил Билл.
— По-моему, так. На них она тоже не была похожа. Она была нечто среднее между малиновкой и воробьем. Самая обычная птица, — он засмеялся немного странно.
— Гггде? — начал Билл.
— Расскажи нам, — просто сказала Беверли.
