ОНО полностью

Ричи огляделся. Он увидел сложенный из камней круг, из которого валил дым, собираясь в облака. Прямо напротив он видел Майка, сидящего со скрещенными ногами, как идол, сделанный из красного дерева, уставившегося на него, хотя дым и разъедал его глаза. Казалось, Майк находится ярдах в двадцати от него, а Билл и того дальше. Подземный клубный домик стал казаться залом для бальных танцев.

— Не имеет значения, — сказал Майк. — Я думаю, скоро начнется. Что-то уже есть.

— Да, — сказал Билл. Ннно я я я…

Он начал кашлять. Он старался сдержаться, но кашель усиливался, становился сухим и лающим. В дыму Ричи видел, как Билл неуверенно встал на ноги, вскарабкался к двери и распахнул ее.

— Ссссчччасттли…

А затем исчез, поддерживаемый остальными.

— Похоже, мы с тобой остались вдвоем, старина Майки, — сказал Ричи, а потом зашелся от кашля сам. — Я был уверен, что это будет Билл…

Приступ кашля становился все сильнее, перехватывало дыхание. Голова стала как ватная, она была как репа, сочащаяся кровью. Из глаз за очками текли слезы.

Откуда-то издалека он слышал голос Майка:

— Поднимайся, если надо, Ричи. Не надо, угоришь. Не убивай себя.

Он протянул руку к Майку и помахал ему

(не надо этих дурацких слов)

отказываясь. Мало-помалу он стал справляться со своим кашлем. Майк был прав — что-то должно было произойти. Очень скоро. И он хотел быть здесь, когда это произойдет.

Он откинул голову назад и посмотрел на дымовое отверстие. Приступ кашля прошел, голова стала легкой. И у него появилось ощущение, что он парит в воздухе. Это было приятное чувство. Он неглубоко вздохнул и подумал: Когда-нибудь я стану звездой рок-н-рола. Наверняка стану, — подумал он. — Я буду знаменит. Я буду записывать пластинки, музыкальные альбомы, буду сниматься в кино. Я буду носить черную спортивную куртку и белые туфли, у меня будет желтый «кадиллак». И когда я вернусь в Дерри, все они лопнут от зависти, даже Бауэрc. Я ношу очки, кому какое собачье дело, Бадди Холли тоже носит очки. Я буду прыгать и плясать до посинения. Я буду самой яркой звездой рок-н-ролла, самой яркой из всех в Мэне. Я…

Мысли медленно поплыли. Все потеряло значение. Он обнаружил, что теперь ему не нужно стараться дышать неглубоко, его легкие адаптировались. Он мог вдыхать сколько угодно дыма. Может, он с Венеры?

Майк подбросил палочек в огонь. Чтобы не отставать, Ричи бросил еще одну охапку.

— Как ты себя чувствуешь, Ричи? — спросил Майк.

Ричи улыбнулся.

— Лучше, почти хорошо. А ты?

Майк кивнул и улыбнулся в ответ.

— Я нормально. У тебя были какие-нибудь забавные мысли?

— Ага. Сначала я думал, что я Шерлок Холмс. Потом, что я могу танцевать как Дауэлс. У тебя такие красные глаза, ты не поверишь.

— У тебя тоже. Как два кролика в клетке — вот кто мы такие.

— Да?

— Точно.

— Ты хочешь сказать, что все в порядке?

— Все в порядке. А ты хочешь сказать, что нашел подходящее слово?

— Нашел, Майк.

— Да. О'кей!

Они усмехнулись, глядя друг на друга. Ричи откинулся назад к стене и опять стал смотреть на дымовое отверстие. И вскоре он почувствовал, что медленно воспарил. Причем движется вверх. Он поднимался вверх, как

(плывем вниз мы все)

воздушный шарик.

— Пппарни, вввсе в порядке?

Голос Билла шел из дымового отверстия. С Венеры. Беспокоится. Ричи почувствовал, что пришел в себя.

— Все в полном порядке, — услышал он свой собственный голос, отдаленный и сердитый. — Все в порядке, мы говорили, что все хорошо, не беспокойся, Билл, дай нам найти слово, мы хотим сказать, что мы нашли

(мир)

слово.

Штаб стал больше, чем когда-либо, пол покрылся каким-то полированным деревом. Дым стоял, как густой туман, сквозь него с трудом можно было различить костер. Этот пол! Господи, помилуй! Такой же большой, как пол в зале для бальных танцев в этой музыкальной фантастической феерии. Майк смотрел на него с противоположной стороны, его очертания были уже трудно различимы.

Ты идешь, старина Майки?

Вместе с тобой, Ричи.

Ты все еще хочешь сказать, что все в порядке?

Да… но держи руку… ты можешь схватить?

Думаю да.

Ричи протянул свою руку и, хотя Майк был в самом дальнем конце этой огромной комнаты, он почувствовал, как сильные коричневые руки держат его за запястья. О, это было приятное прикосновение — приятно было почувствовать даже само желание уюта и покоя, и с другой стороны — найти покой и уют в желании, найти некое вещество в дыму и дым в веществе…