ОНО полностью

— Вот почему Оно использует трубы и каналы для сточных вод, — вставил Ричи. — Это его улицы.

— А как Оно выглядело? — коротко спросил хриплым голосом Стэн Урис.

Они пожали плечами.

— Сможем ли мы с Ним справиться? — спросил Эдди в полной тишине. — С такой штукой? Никто не ответил ему.

Когда Ричи закончил свой рассказ, Эдди почувствовал, что по его левому предплечью начала подниматься боль. Подниматься? Да нет, скорее распиливать руку пополам, как будто кто-то затачивал старую ржавую пилу об его кость. Он скорчился от боли, сунул руку в карман и достал экседрин. Запил две таблетки глотком джина со сливовым соком. Весь день рука то начинала, то переставала болеть. Сначала он подумал, что это обострился бурсит. У него всегда начинались приступы этой болезни в сырую погоду. Однако где-то на середине рассказа Ричи новое воспоминание помогло ему понять, что это за боль. Это уже не Переулок Воспоминаний, а целая Магистраль, — подумал Эдди.

Пять лет назад во время регулярного осмотра (каждые шесть недель у Эдди регулярный осмотр) доктор между делом сказал ему:

— Эд, у вас здесь старый перелом… Вы в детстве упали с дерева?

— Вроде того, — согласился Эдди, не собираясь посвящать доктора Роббинса в то, что, если бы его мама увидела его на дереве, ее непременно хватил бы удар. По правде говоря, он не помнил точно, как сломал руку. Это казалось ему совершенно неважным (теперь Эдди думает, что это отсутствие интереса к причине перелома уже само по себе является очень странным для человека, который привык придавать большое значение каждому чиху и каждому изменению цвета своего дерьма). Но это был старый перелом, который редко беспокоил его, что-то вроде давнишнего происшествия — полузабытого и представляющего мало интереса. Когда Эдди приходилось проводить несколько часов за рулем в дождливую погоду, рука начинала побаливать. Но пара таблеток аспирина помогала забыть об этой боли. Не такой уж сильной она была.

Но теперь все по-другому: какой-то безумец наточил свою ржавую пилу, скрежещет ею о кость, и Эдди вспомнил, что в больнице, в первые три-четыре дня после перелома, особенно поздно ночью, у него было очень похожее ощущение. Тогда он лежал в кровати, покрывшись потом от летнего зноя, и ждал, когда же сиделка принесет ему таблетку, по его щекам катились слезы, а в голове была всего одна мысль: Что за идиот сидит внутри меня и точит свою пилу?

Если это Переулок Воспоминаний, — подумал Эдди, — я бы с удовольствием променял его на клизму для мозга — такую, чтобы прочистить кишечник моего сознания.

Неожиданно для самого себя Эдди сказал:

— Генри Бауэрc сломал мне руку. Вы помните?