Огни сияли ещё ярче в тот день, они сияли, сверкали, будто, боги улыбались нам с небес, но это были не боги, а обычные фонари, только сделанные с любовью и усердием этими же девочками-гейшами, которые затем будут услаждать какого-нибудь богатого чиновника или феодала, пожелавшего то или это юное нежное тело. А затем с годами их тела состарятся, на их таких юных лицах возникнут новые морщины, их станет всё больше и боле, а жизнь эта, полная новых событий и приключений, жизнь будет протекать мимо них, отвергая их желания быть в самой гуще этой жизни…..
Фуку-Кёси улыбался мне, в то время, как на сцене я изображала богиню Гуань-Инь, волна чего-то сильного и искреннего образовалась между нами.
Это был он, самурай Фуку-Кёси, который отныне завоевал сердце бедной Оно-но Комати…..
«Любовь, где же ты?
Я здесь, но ты не замечаешь меня.
Однажды ты подарила мне
Лепестки роз,
Моя любовь,
Но они завяли, осыпались,
Подобно листьям
Высохшего дерева.
Любовь, ты увяла давно,
А мне всё ещё казалось,
Чо ты жива.
Любовь,
Какими дорогами судьбы
Поведёшь ты меня отныне?
Любовь,
Я ловила улыбку твою,
Но ты подарила мне
Огромные потоки слёз.
Любовь,
Однажды ты
Ушла от меня,
Оставив надежду
В сердце моём,
Но это была лишь надежда.
Любовь,
Ты одеваешь
Множество масок
На несуществующее лицо твоё,
А на самом деле
Нет всех этих масок,
Ты – лишь корень страданий
В душе моей,
Ты, словно, дождь,
Который тщетно поливает
Моё давно увядшее сердце…..»
(Неизвестная японская поэтесса, 9 в.н.э.).
……..
Путь был неблизким. Повозка с моими пожитками тряслась по ухабистой колее, подпрыгивая на пригорках.
Фуку-Кёси ехал впереди на своём белом коне, позади повозки следовал небольшой отряд самураев, нанятых Фуку для моей защиты. Я исполнила то обещание, которое дала Наоми накануне и уехала из городка. Йошинори решил последовать за мной, он сидел в моей повозке, перебирая струны самисяна. Тусклая мелодия лилась вдоль дороги, но я совсем не думала о музыке, я углубилась в свои воспоминания. Моя жизнь, словно лента реки, медленно проплывала перед моими глазами.
Я уже давно привыкла к нежной мелодии Йошинори, она превратилась в неотъемлемую часть моей жизни. Я посмотрела на слепого музыканта, который сидел в повозке, погружённый в свой внутренний мир, будто, жил отдельно от видимого ощутимого всеми мира в своём, созданном им самим же мире.
– Йошинои, скажи мне, почему столько лет ты следуешь за мною? – спросила я, хотя совсем не собиралась ничего спрашивать.
Он отложил в сторону свои инструменты, постарался в темноте нащупать мою руку.
– Г-жа, почему Вы спрашиваете меня об этом?
Я пожала плечами, но он не мог видеть этого.
– Не знаю, ты терпеливо следуешь за мной, в то время, как остальные люли ищут стабильности.
– Стабильность – ветер, г-жа. Здесь в этом подлунном мире не может быть стабильности.
Мудрость Йошинори поразила меня; всегда молчаливый он носил в своём сердце мудрость и никогда не кичился этим.
– А что ты думаешь обо мне? – спросила я, – многие считают меня вовсе не поэтессой, а распутной женщиной, ведь я – гейша, а удел гейши – удовлетворять мужчин.
– Вы делаете то, за что платят Вам деньги, г-жа, – произнёс Йошинори. – но на самом деле Вы – не раба этого. Вы, словно, отделяетесь от тела в момент экстаза и улетаете совсем в другие миры, где царят покой и радость.
– Наверное, все гейши поступают так, – предположила я.
– Нет, г-жа другие гейши отдаются со всей страстью, будто, живут этим. Они делают так, как их научили. Они напоминают кукол, которых дёргают за верёвочки невидимые руки, и эти куклы начинают «жить». А на самом деле они все мертвы, они «спят», они совсем не осознают, что с ними происходит.
– Разве я не такая, Йошинори?
– Нет, г-жа, Вы не такая. Вы другая, Вы совсем другая. Душа значит для Вас намного больше, чем тело. В этом мы похожи с Вами. Я – слепой музыкант, Вы – гейша, но оба мы существуем не здесь, потому что перенесли слишком много боли и хотим избавиться от этой боли. Жизнь на стыке двух миров – это и есть способ избавления от боли.
– Ты удивляешь меня, Йошинори. Ты всё время молчишь, и я не подозревала, что такая мудрость живёт в тебе. Был ли у тебя кто-то, кого ты любил?
Он кивнул:
– Моя мать, сестра Акеми.
– Где они сейчас?
Йошинори утёр слёзы, появившиеся в его слепых глазах, я задела глубокие чувства, которые жили в нём, причиняя ему боль все эти годы.
