Редакция открывалась рано. Уже в шесть утра все сотрудники без исключения обязаны были быть на своих рабочих местах. При входе каждый опускал талончик в специальный аппарат, который позже показывал, кто пришёл вовремя, соблюдая правила, а кто опоздал по какой-либо причине. Станки заработали, звук печатающих клавиш начал разноситься по кабинетам, а нервные работники бегали туда-сюда, держа горы бумажек, которые нужно было заполнить или подписать. Утро в Нью-Йорке всегда суетливо, особенно если речь идёт о печатном деле.
Шарлота пришла на работу практически раньше всех. Одетая в любимую блузку с юбкой и держа в руках чашку кофе, как истинный житель Нью-Йорка. Блондинистые волосы были завязаны в хвост, как и гласит протокол безопасности, пусть она и не работала у станка. Угловой кабинет, в котором девушка проводила большую часть времени, был больше похож на комнату Бена. На стенах висели вырезки политических статей, скрученные бумажки валялись на полу, а на столе вообще творилось что-то невообразимое, словно там работал семилетний ребёнок, который ещё не научился за собой убирать. Но для Фостер это вовсе не мусор, а очень важная часть кабинета, создающая рабочую атмосферу. Так называемый творческий беспорядок. Девушка села на стул, ставя чашку с горячим напитком к ещё трём таким же, только пустым.
Панорамные окна пропускали косые лучи света, которые проникали в помещение, освещая его своим желтым светом. Шарлота специально выбрала именно этот кабинет, так как каждое утро могла любоваться этим зрелищем. Что-то внутри сжималось при таком количестве освещения, казалось знакомым, но девушка никак не могла понять, что именно.
