Третий раз был, когда он захотел проткнуть себе глаз. Просто так. Хорошо то, что никто этого не видел, да и сам процесс монстра не особо забавлял, учитывая то, что хоть болевой порог у него гораздо выше, чем у людей, боль всё-таки присутствовала. Кстати вилку, которой он и проткнул глаз, клоун выкидывать не стал, и когда Марш с неё ела, постоянно пялился на девочку, еле сдерживая смех.
Такие маниакальные замашки были вполне объяснимы. Психика требовала выплеска адреналина и эмоций, а делал он это раньше, потроша людей и пугая их до смерти. Отойдя от дел, пришлось в корне менять свой темперамент и натуру, но то, что формировалось тысячелетиями, за полгода не искоренишь. Своего внутреннего мазохиста Пеннивайз старался тщательно скрывать от остальных, но иногда его проявления всё же были видны. Самое странное, что делать что-то с животными хотелось ещё меньше, нежели чем с самим собой, и клоун быстро отказался от идеи мучить братьев наших меньших, оставив это местной шпане. Другого способа расслабиться и получить кайф он просто не знал. Детские забавы, которым его учили Неудачники были слишком детскими и заурядными, а со взрослыми в большинстве своём он не контактировал.
— Демон, уйди, благословение приди, — выпалил Пеннивайз, проходя мимо Черепахи к дивану. Тот лишь с изумлением посмотрел на него, не понимая, что клоун имел в виду.
— В каком смысле.
— Это из фильма «Изгоняющий дьявола». Хорошее кино... — протянул монстр, ложась на мягкую поверхность.
— Что же, по крайней мере, с человеческой культурой ты знаком, — пожал плечами Мэт.
— Знаком? Хах, я знаю всё о людской культуре и истории, ясно? За столько сотен лет на этой планете много дерьма случилось. И не по моей вине.
— Не прибедняйся, мой друг, — как-то укоризненно посмотрел на него Матурин. Обычно так Билл смотрел на Джорджи, когда тот не убрался в комнате или не послушался маму. Пеннивайз еле удержал зрительный контакт, хотя желание отвернуться было очень сильно.
— Хей, Пеннивайз, у тебя есть... — вбежавший на всех парах в дом, Эдди мгновенно остановился, увидев в гостиной не только одного клоуна. — Эм... то есть, Роберт, я сказал Роберт, — быстро, но до жути нелепо поправил себя он.
