Пеннивайз ухмыльнулся, прислоняясь плечом к стене и скрещивая руки.
— К чему такое рвение? Уступил бы роль мне. Ты ведь сюда не играть приехал.
— Да я просто... ты же сам меня подначил. – начал отнекиваться Диксон, медленно краснея. А клоун тем временем с наслаждением впитывал крупицы его страха за то, что страшная тайна любви к Шарлоте может стать явью. Чарли повезло и в прошлый раз журналистка скинула его признание в любви на наркотическое действие и продолжила оставаться в неведении.
Монстр решил двинуться дальше. Он знал, на какие людские пороки нужно надавить, чтобы человек начал источать нужные ему эмоции. Пеннивайз отошёл от стены и резким движением склонился над парнем, садясь тому на колени таким образом, чтобы их лица были направлены друг на друга. От столь неожиданного «соединения» Диксон вздрогнул, прижав бумаги к груди и уронив очки с носа, которые клоун удачно словил длинными пальцами. Они смотрели друг на друга. Пеннивайз с аппетитом и азартом, а Чарли с растерянностью и смущением. В глазах клоуна он видел что-то иное. То, чего прежде у людей не встречал. Голубые и глубокие, подобно космосу, который из своей голубизны медленно перетекает в кромешную темноту.
— Я знаю, ты любишь её. – как можно слаще сказал клоун, прислонившись своим лбом ко лбу Чарли. Тот остолбенел, не столько от действий монстра, сколько от его слов. — Любишь Шарлоту.
— Н-ничего подобного. – выдавил Диксон, пискляво и надрывисто. — Не мог бы ты...
Он упёрся в грудь Пеннивайза в надежде столкнуть его с себя. Но монстр ловко схватил кисти его рук и приложил к месту, где у парня находится сердце.
— Твои зрачки расширились, а пульс участился. Меня сложно обмануть, знаешь ли. – подмигнул он и надев на парня очки, оттянул его галстук.
Напряжение достигло своего апогея. Клоун сдержался, чтобы не пустить слюну , впитывая в себя ужас, который испытывал Диксон. Ужас того, что практически незнакомец узнал его страшную тайну. Но стоило клоуну на секунду расслабится, как Чарли оттолкнул его от себя, да так, что тот приземлился на пятую точку, ударяясь кобчиком о деревянный пол сцены. Диксон вскочил, поправляя галстук и судорожно топчась на одном месте, не зная, что сказать.
— Н-ненормальный! Что это сейчас было?? Если ты ревнуешь меня к Шарлоте...
— Я ревную? – засмеялся Пеннивайз, вставая на ноги и отряхивая брюки. — Я думал, это тебе не нравиться мое присутствие. Но у нас тут не Санта-Барбара, а значит можно не строить из этого романтическую трагедию.
