— Зачем мне Грань⁈ Что я там забыла⁈ — Беззвучно кричу в темноту.
— Себя. — Гулкий рокот.
Свою суть. — Шелест песка.
— Мы проведем тебя…
— Ты узнаешь…
— Поймешь…
— Найдешь свой Дар…
Хоть что-то понятное.
— Я согласна. — Беззвучно шепчу. — Ведите.
Все равно мне, кажется, сейчас некуда возвращаться.
…Пушистая белая кошка ласково урчит и трётся головой об мою коленку. Смотрю на мои маленькие детские ручки, окутанные зелёным живительным облаком. Изумрудные искры соскакивают с пальцев и тонут в густой белой шерсти…
— Дани! Отойди немедленно от кошки, ей уже ничем не помочь…
От строгого голоса мачехи сжимается сердце, но я упрямо вскидываю подбородок и отрицательно мотаю головой:
— Солана! Наша Ласка здорова! Я вылечила ее!
— Вылечила⁈ Как… Откуда…
Мачеха опускается рядом со мной на колени, её горящие глаза впиваются в мои. На лице недоверие, потрясение…
… — Это память о твоей маме.
Вокруг шеи застегивается серебряная цепочка. Увесистый кругляш касается груди. Такой холодный и чуждый…
— Не хочу!
Пытаюсь оттолкнуть эту злую тяжесть, расстегнуть цепочку. Но маленькие пальцы путаются в темных кудряшках, застежка жжет шею…
— Твоя мама… Она завещала передать тебе этот медальон, когда проснутся твои Силы… — Солана запинается и нехотя договаривает: — Твой отец будет очень рад, если ты не откажешься…
Папа… Всеми силами своей детской души я старалась завоевать любовь вечно хмурого и недовольного мужчины. Папа будет рад…
Я прижимаю к груди тяжелую бляху, цепочка режет шею, на глазах слезы… Папа обрадуется, может, даже улыбнется…
— Отец? Почему ты умираешь отец? Твой срок не достиг и трети отмеренного…
Худой горбоносый мужчина с темно-синей кожей и красными глазами лежит на краю широкого ложа, застеленного серебристыми шкурами. В изголовье тревожно мечется пламя внутри массивного фонаря. Стены просторного помещения тонут во мраке. Запах разложения и смерти витает в воздухе.
— Синяя проказа… — Мужчина хрипит, задыхаясь. Черные пальцы с острыми когтями хватают мою руку…
Мою⁈ Нет! Это рука мужчины! Белая кожа, длинные, сильные пальцы, перстень с черным камнем-печаткой на среднем. Я снова попала в чужое тело⁈
— Я исцелю тебя отец!
Мои руки окутываются зеленым туманом, на кончиках пальцев загорается изумрудное пламя.
— Не смей!
Черная когтистая лапа прячется под одеяло.
— Ты только приблизишь свой срок.
— Что ты говоришь, отец? Какой срок? Я здоров и полон сил!
— Проклятие всех королей… — Мужчина еле шепчет. — Ты должен его снять.
— Как отец⁈ Я готов на все, чтобы помочь тебе!
На сжатых в кулаки руках вздуваются вены, зеленый туман растворяется в воздухе.
— Себе… Ты должен помочь себе… — Черно-синий мужчина закрывает глаза. Изо рта вырывается облачко пара.
Я наклоняюсь к лицу чужого отца, чувствую рвущую сердце боль.
— Отец, неужели ты…
Черные губы размыкаются в последнем усилии.
— В Академии Стихий появится Маг Жизни. Ты должен… Верни равновесие…
От рокового молчания застывает душа.
— Это неправда! — Кричу низким гортанным голосом, а внутри все холодеет, покоряясь неизбежному. — Отец! Зачем мне равновесие, когда ты…
«…Равновесие под угрозой… Стихии теряют баланс… Магия уничтожит этот мир…» — шелестит в голове голос эфира.
Я лечу в бездонной пустоте. Нет ни неба, ни земли. Вокруг дрожание вязкого пространства. Я — везде и меня нигде нет…
…Перед глазами взмахивают серебряные крылья! Ахаю от восторга!
Это мои крылья! Я обретаю форму! Приземляюсь на скалу всеми четырьмя лапами, складываю сверкающие крылья, смотрю вниз…
На толпу разноцветных вейтов в обширной долине среди синих скал. В центре стоят шесть Старейшин. Красный, синий, белый, коричневый, черный…
«Всполох?» — Мысль врывается в мозг как рев водопада.
Все вейты задирают морды и смотрят на меня. Их третьи глаза начинают сиять как яркие звезды.
Я щурюсь не в силах смотреть на этот ослепительный блеск.
«Ты нашел мага жизни, щенок?»
Черный вейт угрожающе скалится, центральный глаз багровеет.
«Кого ты посмел привести на наш Скайд⁈»
«Мага жизни!» — Я рычу, бросая в толпу злых вейтов мыслеформу уверенной надежды.
«Ты уже приводил сосунка, который считал себя магом. Ты убил человека своей самоуверенностью…»
Я опускаю морду, по которой катятся серебряные слезы.
«Я поверил и ошибся в тот раз». — Шепчу — плачу. «Тогда я поверил человеку».
«А чему поверил сейчас?» — Белый вейт презрительно фыркает.
Меня обдает ледяным презрением, от холода все шерстинки покрываются инеем. Я встряхиваюсь, и сверкающие радугой льдинки сыпятся со скалы в толпу возбужденных вейтов.
«Видишь брат? Она неподвластна твоей стуже.» — Я вскидываю морду и торжествующе рычу. — «Магия спасет наш мир!»
Я взмахиваю крыльями и взлетаю навстречу разноцветному сиянию в вышине…
— Дани? Как ты себя чувствуешь? — Надо мною склоняется лицо Целителя.
Он… смущен? Я вижу румянец на смуглых щеках. И почему он назвал меня…
