— Не знаю. Если я не поеду, то буду проклят и дорога к родному дому для меня будет навсегда закрыта,
— А как же я?
— Вот в этом и весь вопрос. Оставить одну тебя не могу и забрать с собой не могу.
Он увидел, как повлажнели ее глаза. Наташа повернулась, вышла. Он сел, вновь налил водки, выпил. Бутылка была осушена до дна, а го; ова оставалась трезвой как никогда. Он прислушался. Было тихо. Он встал, пошел в спальню. Наташа лежала на кровати вниз лицом.
— Наташа…
Но она не отзывалась.
— Я знаю, ты не спишь. Поговори со мной.
Она повернула к нему лицо, и он увидел ее заплаканные глаза.
— Ты о нас подумал?
Опустив голову, он молчал.
— За полгода до смерти Володи, когда мы были на море, я умоляла его не ехать в Афганистан, но он не послушался меня, сказал, что не имеет права, что это его долг. Ты тоже хочешь повторить его путь? Отвечай!
— Не знаю, что и ответить.
— Не знаешь, потому что твоя Чечня для тебя значит больше, чем я и твой будущий ребенок.
— Наташа, прежде чем такое сказать, лучше подумай…
— Я-то думаю, а когда ты будешь думать?
— Вот и думаю. Может, поедем вместе?
— А если твой Дудаев действительно объявит войну России? Тогда как мне быть? Я же русская и у меня есть свое национальное достоинство. Ты об этом подумал?
— Ты моя жена и ответственность за свою Родину не несешь.
— Ты мыслишь не как генерал, а как обыкновенный ефрейтор.
— Наташа, успокойся. Я еще свое согласие не дал. У меня достаточно много времени, чтобы принять окончательное решение.
— Я не знаю, какое ты примешь решение, но мое решение однозначно: в Чечню я не поеду, а если уедешь ты, то наши дороги разойдутся. Выбирай: или я и ребенок, или твой патриотический долг, от которого меня тошнит.
— Так нельзя рассуждать…
— Я потеряла мужа и сына и не хочу больше ничего терять, — оборвала она его. — Если бы на твою Родину напал враг, я бы поняла тебя, но на нее еще никто не нападал.
— А если Россия пойдет на нее войной?
— Если она это сделает, сами будете виноваты. Вчера по телевизору показали: в Грозном на площади три отрубленные головы. Дикари! Вы, наверно, хотите вновь вернуться в дремучие средневековые времена? Надеть на своих женщин паранджу…
— Что касается отрубленных голов, то по закону Шариата все правильно. С бандитами надо разговаривать только таким методом и если сейчас в корне не задушить преступность в Чечне, то будет поздно и она, как чума, поползет по всей России. А насчет паранджи на женщинах… Она для того, чтобы мужчины не заглядывались на чужих жен.
Наташа возмутилась:
— Ты что, на их стороне?!
— Нет, но по-другому нельзя.
— А может, и на меня наденешь паранджу?
Умар улыбнулся.
— Нет. Пусть люди видят, какая ты у меня красивая.
— Уходи, и не хочу тебя слушать!
— Ты что, обиделась?
Умар попытался ее обнять, но она отвернулась. Он встал, пошел в зал, из бара достал коньяк, но тут же поставил на место. Из спальни донесся плач Наташи. Он пошел к ней, лег рядом и прижал ее к себе. Сквозь слезы она произнесла:
— Я не хочу тебя терять! Не хочу!
— Наташа, милая, успокойся, еще ничего не решено. До самого утра Наташа не сомкнула глаз. Она не верила, что он откажется от предложения Дудаева. По его глазам видела, что сердцем и душой он уже давно в своей Чечне.
Утром, уходя на работу, Умар сказал ей:
— На обед не жди. К нам приехала военная делегация из Пакистана, приду поздно. Не скучай.
В обед к Наташе зашла Мария Петровна. Увидев ее опухшие глаза, обеспокоенно спросила:
— Что случилось?
Наташа рассказала о вчерашнем разговоре с Умаром. Соседка попыталась успокоить ее:
— Ему очень трудно принять решение, но, мне кажется, что в Чечню он не поедет. Он любит тебя.
— А мне кажется, что поедет. Вчера я это увидела по его глазам.
— А если поедет, что будешь делать?
— Поеду с ним. Я его одного не оставлю.
— Об этом ты сказала ему?
— Нет. Я сказала: пусть выбирает — или я, или Чечня. Мария Петровна бросила на нее укоризненный взгляд.
Это рассердило Наташу.
— А что же, по-вашему, я должна была ему сказать? Поезжай, миленький? Тебя Родина на подвиг зовет?
— Наташа, а как бы ты поступила на его месте?
— Без колебания выбрала бы его.
— Предала бы родину?
Наташа недоуменно посмотрела на нее и в сердцах бросила:
— Мария Петровна, ради Бога! Не надо высоких слов. За эту родину на чужбине сложили головы мой муж и сын. Вы хотите, чтобы и Умара я потеряла?
— Нет, я этого не хочу. Я хочу, чтобы ты его поняла.
Сейчас ему как никогда трудно. Несмотря на то, что здесь у него большой пост, он этим не удовлетворен. Он тоскует по России, по Чечне…
А Умар принимал в своем кабинете человека, который привез ему послание от Дудаева и ждал его ответа. Ответ был такой.
— Я внимательно прочитал послание Дудаева. Благодарю за приглашение, но стать под его знамена я не могу. Однажды я дал ему отрицательный ответ и мое решение остается в силе.
— Если вам не трудно, дайте письменный ответ.
