Кархмазов сел, быстро написал ответ, сложил лист, протянул ему. Тот, не читая, положил его в нагрудный карман. Перед уходом он посмотрел на генерала. Глаза их встретились, и какое-то время два чеченца неподвижно смотрели друг на друга. Умар не выдержал, отвел взгляд.
— Я знаю причину вашего отказа, товарищ генерал, и понимаю вас, — сказал посланец. — Но Родина в опасности. Она нуждается в боевых офицерах. Отовсюду к нам стекаются офицеры из бывшей Советской Армии. Вы нам нужны. Провожая меня, генерал Дудаев устно просил передать, чтобы вы забыли тот неприятный разговор, который произошел в его кабинете.
— Неужели вы всерьез собираетесь воевать с Россией?
— Это вопрос времени. Россия из своих когтей нас добровольно не выпустит.
— А если она пойдет на вас с танками, чем вы будете защищаться? Одним стрелковым оружием и голым патриотизмом? На днях министр обороны России Грачев заявил, что для захвата Грозного ему понадобится два часа и один парашютно-десантный полк.
— Если бы Грачев знал характер чеченца, так бы не сказал. Мы Грозный превратим во второй Сталинград. На его защиту встанет млад и стар.
— При современном оружии, которым обладает Россия, ваш патриотический дух не поможет.
— Товарищ генерал, если бы вы сейчас были в Грозном, у вас было бы другое мнение. Мы защищаем свой дом, а что защищает Россия?
— Как что? — опешил от такого вопроса Умар. — Это же ее дом! Она защищает интересы народов России, чтобы криминальная зараза из Чечни не расползлась по всей ее территории.
— Если бы вы, товарищ генерал, не были отцом Аслана, которого я хорошо знаю, за такое оскорбление, нанесенное моей родине, вы ответили бы кровью. Пусть про нас все говорят, что мы криминальная республика, что мы, чеченцы, головорезы, мы к этому уже привыкли, но настоящий чечен о своей Родине так не должен говорить. Она как мать!
Умар понял, что допустил оплошность и обидел собеседника.
— Если мои слова вы восприняли, как оскорбление, то прошу прощения. Чечню я люблю не меньше вас. Что касается государственной независимости и отделения Чечни от России, то силовым методом вы этого не добьетесь. Россия есть Россия и она этого не позволит. Здесь нужен политический подход и волеизъявление самого народа, а не Дудаева.
— Девяносто процентов нашего народа готовы пожертвовать своей жизнью во имя независимости Ичкерии. Независимость мирным путем нам Россия не даст. У нее от прежней советской власти осталась та же геополитика — держать народы Кавказа на цепи. Только силой оружия можно заставить признать нашу независимость.
— Вы служили в армии?
— Так точно, товарищ генерал. Служил на Дальнем Востоке, в морской пехоте, капитан бывшей Советской Армии.
— Тогда ответьте мне, капитан, только не как человек, до фанатизма преданный своему вождю, а как реально мыслящий военный. Есть ли в настоящее время у вас сила, кроме голого патриотизма, чтобы противостоять России?
— Есть, товарищ генерал, эта сила в нашей правде. Мы ничего от России не хотим, хотим совсем малого — свободу, такую, какую она сама имеет. Каждый народ имеет право на свободу. Держать народ на цепи, как собаку, нельзя. А нас с царских времен держат. Что касается мирного диалога с Россией, то это все равно что посадить в клетку к голодному волку ягненка и взывать к его совести, чтобы он не трогал его.
— Россия не трогала бы вас, если бы вы все делали цивилизованным путем. Ответьте на вопрос: почему русские из Чечни убегают?
— Мы их не трогаем, они сами добровольно покидают Ичкерию.
— В это трудно поверить. Чтобы десятки тысяч людей, бросая дома и имущество, добровольно покидали место, где они родились…
— Тот, кто признает Ичкерию за родину, тот не уйдет. Уходит чужой, кому безразлична судьба нашей родины. Землю своих предков мы будем защищать с оружием в руках. В случае войны мы России объявим «джихад». Мы не одиноки, весь мусульманский мир придет к нам на помощь. России больше не под силу поставить нас на колени. Она нас может победить только атомной бомбой! Другим оружием покорить нас ей уже не под силу.
Умар хотел возразить, но понял, что это бесполезно. Он вспомнил, что именно такой же разговор состоялся у него когда-то с сыном Асланом. Перед ним стоял представитель нового непримиримого поколения чеченцев, готовых в любую минуту на самопожертвование во имя своей новой родины — Ичкерии. И, чтобы избежать дальнейшей бесполезной полемики, он спросил:
— Вы моего сына знаете?
— Знаю, товарищ генерал. Он возглавляет президентскую охрану. Перед отъездом я был у него.
— Как он?
— В зените славы. На днях Дудаев ему присвоил звание майора.
По лицу Умара пробежала горькая улыбка.
— Он знал, что вы едете ко мне?
— Да. Я ему об этом сказал.
— Как он среагировал на это?
— Он передал вам большой привет, а мне сказал, что зря еду к вам.
— Надо было прислушаться к его голосу.
— Я выполнил приказ генерала Дудаева. Товарищ генерал, простите за бестактность, но не кажется ли вам, что своим отказом вы закрываете себе дорогу на свою родину?
