Мысль о своей смерти при родах целиком овладела Наташей. «А что, если я действительно умру?» — спрашивала она себя и при мысли, что ее сын останется без материнской ласки, ей становилось не по себе. Она представила, как Мария Петровна из бутылочки кормит сына, и ей стало плохо.
Чтобы отогнать прочь неприятное наваждение, Наташа оделась и вышла подышать свежим воздухом. На улице стояла необыкновенно теплая осенняя погода. Наташа посмотрела на безоблачное небо и не спеша пошла по тротуару. Но неприятные мысли по-прежнему не оставляли ее. Черный ворон упорно кружился над ее головой… «Пока не поздно, надо срочно ехать в Москву и все оформить на Умара. И заодно узнать ответ от Президента, — подумала она и стала искать повод для Умара, чтобы вновь поехать в Москву. — Скажу, что поеду проведать мать, а от нее в Москву».
Вечером после ужина, когда Умар сел смотреть телевизор, Наташа подошла к нему.
— Умарчик, ты не возражаешь, если я на несколько дней уеду к маме?
— Я не возражаю, лишь бы тебе в дороге плохо не стало.
— Не волнуйся. Все будет хорошо.
— Откровенно говоря, мне не хочется тебя одну отпускать.
— Ничего со мной не случится. В самолете я чувствую себя хорошо. Проведаю маму и быстро вернусь.
На следующий день Умар посадил ее в самолет и она полетела в Волгоград. Прилетев в Волгоград, сразу же в аэропорту купила билет на Москву и поехала к матери. На звонок мать долго не отзывалась. Наташу охватило волнение и она забарабанила по двери.
— Одну минуточку! — раздался голос матери.
Людмила Петровна открыла дверь и, опираясь на палочку, некоторое время молча смотрела на дочь. Та, увидев сильно постаревшее лицо матери, обняла ее и горько заплакала.
— Хорошо, что ты приехала! Я думала, что помру и не увижу тебя, — сказала мать.
Когда дочь сняла осеннее пальто, мать, увидев ее вздутый живот, изумленно спросила:
— Ты где нагуляла?
— Мама, как ты могла так плохо обо мне подумать? Я замуж вышла.
— Ну вышла, а зачем тебе такая обуза на старости лет?
— Мама, я хочу иметь ребенка.
— Ты забыла, как рожала Андрея? Тебя же врачи с того света вернули.
— Мама, не волнуйся. Все будет хорошо. Я действительно хочу иметь ребенка.
— В молодости надо было рожать, все боялась фигуру испортить. И давно ты замужем?
— Скоро год.
— Кто он?
— Умар.
— Это тот чеченец?
— Да, мама.
— Ты в своем уме? Я вижу, ты не только Потеряла разум, а окончательно…
— Мама, он очень хороший. Я тебе в прошлом году про него рассказывала, он был самым преданным другом Володи.
— Меня не волнует, друг он или недруг, главное, что он чеченец,
— Ты опять за свое?
— Ты помнишь Татьяны Владимировны дочь, Веру, она с гобой в школе училась?
— Конечно, помню. Правда, я ее лет тридцать не видела. А что с ней?
— На днях она приехала из Грозного. Такое рассказывает про этих чеченцев, что волосы дыбом встают.
— Мама, успокойся. В Чечню мы не поедем и не надо бояться чеченцев. Среди них много хороших людей.
— Да где ты видела, чтобы чеченец был хорошим человеком? Ты бы послушала, что про них Вера рассказывает!
— Я не знаю, что она тебе про них наговорила, но не надо всех чеченцев одной меркой мерить.
— Твои чеченцы головорезы, даже хуже!
— Лично тебе они что-нибудь плохое сделали?
— Я не о себе.
— Тогда помолчи. Пусть другие за себя говорят. Ты лучше скажи, как у тебя со здоровьем?
— От твоего живота у меня здоровье стало намного хуже, чем было. И зачем ты приехала? Теперь я только и буду думать, как ты родишь своего чечененка.
Наташа, улыбаясь, прижала ее к себе.
— Тогда поехали ко мне в Ташкент, поживешь у нас. Рожу сына, понянчишь.
— Спасибо, ты одним внуком так меня осчастливила, что до сих пор не могу успокоиться. Да и никуда я из дома не поеду. Здесь мне и помирать.
— Мама, тебе еще жить и жить! А может, все-таки поедешь? Тебе же одной скучно.
— А я не одна. Со мной живет студентка. После обеда она из института придет. Очень скромная, ухаживает за мной.
— А ты с нее деньги берешь?
Она с укором посмотрела на дочь.
— Нет. Я ей самой иногда их даю, но она такая упрямая, не хочет брать. Ты надолго приехала?
— Завтра улетаю в Москву.
— Ты же недавно мне оттуда звонила!
— Мне в Москве надо квартирные вопросы уладить.
— Хорошо, что ты напомнила про квартиру, В случае моей смерти завещание вот здесь лежит. Смотри, — она отодвинула ящик, показала ей пакет.
— Мама, ради Бога, перестань о смерти говорить, Я раньше тебя умру.
Людмила Петровна, нахмурив брови, тихо произнесла:
— Самая страшная Божья кара, когда он отнимает детей у живых родителей. Дай мне спокойно умереть, а после поступай, как хочешь.
Она отодвинула от себя дочь, пошла на кухню. Наташа последовала за ней. Обняв ее сзади, нежно прижавшись к ее щеке, она прошептала:
— Мамочка, милая, если бы ты знала, какая я счастливая!
Мать, повернув голову, недовольно посмотрела на дочь, хотела резко ей ответить, но сдержалась, чтобы не испортить той настроение.
— Отпусти, я кофе заварю.
Наташа села за стол, посмотрела на мать. У той по щекам текли слезы.
— Мама, ты что?
— Я боюсь за тебя, — тихо сказала мать. — Ты же роды не выдержишь!
