— Не выучил слова строевой песни на узбекском языке.
— Что, трудно выучить?
Тот молча кивнул.
— А много у вас во взводе русских?
— Больше половины.
— А избили за что?
— За это.
— А кто?
Солдат молчал.
— Сдачи дал или, как баран, подставлял лицо?
Тот опустил голову. Генерал встал, вплотную подошел к солдату, приподнял его подбородок.
— Если хочешь быть настоящим человеком, сам не давай повода и другим не позволяй себя унижать. Запомни это правило жизни. Понял?
— Так точно, товарищ генерал.
Умар направился к выходу. Позади раздался голос солдата.
— Товарищ генерал, я прошу вас, не говорите командиру, что я признался.
— Боишься?
Тот молча кивнул головой.
— Я, солдат, так не могу. У меня должность другая, и если я оставлю это без внимания, такая участь постигнет и других. Единственное, чем могу помочь, это перевести тебя служить в другую часть. Согласен?
— Никак нет.
— Почему?
— У меня здесь брат служит.
— Близнецы?
— Так точно.
— А где сейчас твой брат?
— Сидит в соседней камере.
— За что?
— За то, что тоже не выучил песню на узбекском.
Генерал вышел. На улице его ждали офицеры. Он подошел к полковнику Юсупову.
— Так за что братья Михайловы сидят?
— Думаю, он вам уже сказал, чего зря спрашивать, — с нагловатой улыбкой глядя на генерала, ответил полковник.
— Солдат-то сказал, а что вы, полковник, скажете?
Юсупов с той же нагловатой улыбкой, не мигая, молча смотрел на генерала. Кархмазов, с трудом сдерживая свой гнев, чтобы не накричать на него, как можно спокойнее задал вопрос:
— Сколько в вашем полку русских солдат?
— Я не считал.
— Плохо, что вы не считали. Вы по долгу службы должны знать национальный состав своего полка.
— Зачем? Для меня они все одинаковы. Меня нация не волнует. Солдат есть солдат.
— Я с вами согласен. Тогда ответьте еще на один вопрос. Если вас не интересует, к какой нации принадлежит солдат, зачем вы заставляете русских петь на узбекском?
— Они обязаны петь на нашем языке.
— Я не возражаю. Пусть поют. Но скажите, как молодому солдату за несколько месяцев выучить узбекский язык?
— Он живет в Узбекистане и должен знать узбекский язык так же, как мы, узбеки, знаем русский.
Умар хотел ему резко ответить, но, встретившись со спокойным взглядом полковника, понял, что тот по-своему прав. Советской Армии, где для всех военнослужащих господствовал единый русский язык, уже не существовало, и полковник был вправе требовать от своих подчиненных петь на узбекском языке. И все-таки он, с трудом сдерживая гнев, произнес:
— Лично сами проведете служебное расследование по поводу избиения рядового Михайлова и о результатах доложите мне. Вопросы есть?
— Нет, — сквозь зубы ответил Юсупов.
Наташа, лежа на диване, читала книгу, когда услышала, как открывается входная дверь. «Умар!» В прихожей с огромным букетом роз и с шампанским стоял Умар. Она кинулась ему на шею, прильнула всем телом. Они долго стояли в обнимку.
— Соскучилась?
— Не то слово! Иди прими ванну, а я приготовлю чего-нибудь.
Из ванны Умар пошел на кухню, где Наташа накрывала стол.
— Тебе помочь?
— Нет. Я уже заканчиваю. Как командировка?
— Ничего хорошего.
— Почему?
— Это долгий разговор.
— А в двух словах?
— Очень плохо. Из головы не выходит один солдат…
Он рассказал про солдата Михайлова. Наташа, выслушав его, посоветовала:
— Ты переведи этих братьев в другую воинскую часть. Если они останутся у Юсупова, им житья не будет.
— Переведу их, а что от этого изменится?
— А ты перед министром обороны поставь вопрос, на каком основании командиры заставляют русских солдат петь по-узбекски?
— А на каком языке они должны петь?
— Как на каком? На русском.
— А в чьей армии русские солдаты служат?
— В узбекской.
— А тогда в честь чего они должны петь на русском, если служат в узбекской армии? У узбеков тоже есть свое самолюбие. Они хотят иметь свою национальную армию, которая бы разговаривала на своем родном языке.
— Выходит, и тебе придется учить узбекский?
— Да. По долгу службы я обязан знать узбекский. Уже четыре месяца я хожу к одной учительнице и беру у нее уроки.
— Молодая?
— Кто?
— Я про учительницу.
— Нет. Она на пенсии.
— Выучил?
— Немного стал понимать.
— А я бы его ни за что не осилила.
— Это тебе так кажется. При желании можно выучить любой язык. Вот послушай…
Он прочитал четверостишье на узбекском.
— Переведи, — попросила она.
Умар перевел:
— Знаешь, кому принадлежат эти слова?
— Наверно, какому-то узбеку.
— Ты угадала. Это написал Алишер Навои. Ты что-нибудь из его произведений читала?
— Много про него слышала, а читать не читала.
— А знаешь, какое его полное имя?
Она отрицательно покачала головой.
— Алишер Навои Низамаддин Мир Алишер.
— Язык поломаешь!
— Для узбеков Навои что для русских Пушкин. На днях я в гостинице с удовольствием прочитал поэму «Фархад и Ширин»…
— Умарчнк, открой шампанское, — не дослушав его, попросила Наташа.
