Утреннее занятие прошло как обычно. Разминка, растяжка, техника и спарринги. Ката – те самые похожие на бой с тенью движения – не практиковали. До следующей сдачи на пояса ещё три месяца, торопиться некуда. Особенно когда на носу чемпионат.
Отмахав положенные два часа без особого энтузиазма, я отправился обратно в раздевалку. Одна из привилегий чёрных поясов – выходить из зала первыми. Такая вот традиция, что все ученики покидают додзё согласно своему мастерству. Статус, дворянство, высокая должность – всё это остаётся снаружи. И я, как помощник сенсея, был самым первым в очереди.
Наш наставник вышел из зала, чтобы проводить своих учеников. У нас всё же занимаются ребята разных возрастов и состояния здоровья. Конкретно сегодня – от четырнадцати лет и старше. Мало ли, вдруг кому поплохеет после тренировки. Случаи бывали, но к счастью довольно таки редко.
– Дмитрий Олегович, до вечера! – поднял я руку, прощаясь, но меня остановили.
– Ваня, подойди, – я медленно обернулся и сделал пару шагов назад к додзё, чувствуя на себе тяжёлый взгляд тренера: – Ты сегодня какой-то еле живой. Вчера не было никаких травм?
– Нет, просто ночью не удалось поспать толком. Ничего страшного, приду домой да отосплюсь, – попытался было отмахнуться от заботливого наставника, но тот, сложив руки на груди, посмотрел на меня самым строгим взглядом.
– Не приходи вечером. Приведи себя в порядок, и чтобы завтра как огурчик!
– Хорошо! До завтра, Дмитрий Олегович! – взаимный поклон. После чего я, тяжело вздыхая на ходу, поплёлся домой.
По приходу я первым делом наткнулся Ако. Или Юко. Мне и так нелегко отличать японцев друг от друга. Близняшки же смотрелись настоящим издевательством. Одета, кем бы она ни была, в домашнее. Не кимоно, как можно было бы ожидать, а простой тренировочный костюм тёмно-синего цвета.
Я поклонился ей, она поклонилась мне. С некоторой неохотой, задержавшись на секунду. Где-нибудь в Японии знать бы могла раздуть из-за этого настоящий конфликт с требованием официальных извинений. Я так думаю. Ну а мы люди не гордые, проглотим мелкую обидку. Пусть думает, что уела глупого гайдзина, ничего не понимающего в настоящей культуре.
В гостиной сидели одетая в тонкое домашнее кимоно Хана, вторая близняшка – в тёмно-красных спортивках, как удобно – и моя мать.
– Здравствуйте, – и вновь поклон. Интересно, у японцев спина не болит от постоянных поклонов друг другу? Японки встали и поклонились в ответ, а мать только хлопнула в ладоши, предвкушая что-то.
– Хана, не расскажешь ещё раз эту удивительную историю Ване? Он, я уверена, будет счастлив её услышать!
Да, уже дрожу от нетерпения. Устраиваясь в свободное кресло, ответил:
– Интересно, я бы послушал, – вру конечно, но нельзя себя вести хоть сколько-нибудь неприлично в присутствии таких красивых девушек, особенно дворянок, особенно при матери. Хотя вдруг и правда история интересная, и я пожалею о своих словах.
Фудзивара, сложив руки на коленях, начала издалека:
– Иван, мы с вами очень дальние родственники. И тем удивительнее то радушие, с которым вы нас приняли.
У неё неплохой русский, как для японки. Либо хорошие учителя, либо очень много практики. Скорее всего и то и другое вместе. Она продолжала говорить. И пусть эту историю она рассказывала не в первый раз, на лице можно было заметить тень удовольствия:
– У меня и у вас один прапрадедушка. Максим Ронин. У него было два сына – два прадеда, ваш и мой. Михаил и Гавриил Ронины. Михаил служил в полиции. Гавриил был простым крестьянином. В то время у вас в России было неспокойно. Так вышло, что Михаил увидел Гавриила на одном из выступлений против царя. Прабабушка говорила, что мой дед нёс портрет царя на штыке…
Я чуть не поперхнулся. Ничего себе родственнички! Не просто дальние, а самые дальние из всех, что я знал. Так ещё и с какой-то причудливой историей, что нас связывает. Почему я этого никогда не слышал раньше? В общем, весь мой скепсис улетучился, и я целиком превратился в слух.
– … Михаил спас Гавриила, загнав в кусты и приказав не высовываться до утра следующего дня. После этих событий всю деревню, в которой жили наши прадеды, наказали. Почти всех повесили или сослали на каторгу. Кроме Гавриила. Ваш прадед добился того, чтобы моего прадеда сослали подальше, а не наказывали со всей строгостью. Гавриила отправили во Владивосток. Там он познакомился с моей прабабушкой. Дальше, думаю, вам будет уже не так интересно.
Я даже немножко похлопал сестре. Не каждый день услышишь такие вещи. Ни разу не пожалел о том, что уселся в кресло, а не пошёл спать!
– Очень интересно. Я впервые услышал эту историю о своей семье, и рад, что её поведали именно вы. Спасибо вам за увлекательный рассказ!
Фудзивара мягко улыбнулась. Но внутри едва ли не подпрыгивала от удовольствия. Не каждый день ей попадаются благодарные слушатели. А ещё приятно то, что возможно, она пообвыкнется и перестанет держаться как на светском рауте. Ведь вроде как нормальная девчонка. Пусть даже у нас и общие прапрадеды – погулять с ней как-нибудь точно не повредит.
