Знать перевела взгляды с меня на княжну, едва сдерживающую проступивший на щеках румянец. Шумно выдохнув носом, Анастасия Николаевна взяла меня за руку и потащила на террасу, бросив дворянам:
– Извините нас, мы ненадолго отойдем.
На улице, стоило только завернуть за угол, княжна схватила меня за грудки, заливаясь краской с головы до ног:
– Ты что же это делаешь?! Знаешь, как это смотрелось в их глазах, недоумок?
В ответ на злобное шипение я только и смог выдавить из себя:
– Как?..
– А вот так, придурок! – меня обожгла мощная пощёчина: – Теперь у них будет повод посудачить, что сама Анастасия Николаевна положила глаз на дурачка-простолюдина!
Как следует встряхнув, княжна припечатала меня затылком об стену. Ай, больно, чёрт подери! Я же даже ответить ничем не мог. И потому что княжна, и потому что женщина.
– Да за что?! – обиженно спросил я у гневно пыхтящей мне в лицо девушки.
– И правда. Ты тот ещё балбес, если не понял. Тебе объяснить, в чём дело? – я покивал, и Анастасия Николаевна испустила разочарованный выдох: – Если бы ты не ляпнул ту ерунду, то уже был бы фактически принят ко мне на службу. Но я теперь не могу тебе позволить быть моим работником. Понятно?
С чего бы это должно быть понятно? По мне разве не видно, что я между строк считать вообще не умею и все эти дворянские штучки не понимаю от слова совсем? Так что пришлось помотать головой, вызывая всё большее и большее раздражение у княжны.
– Ну что мне с тобой делать, а? И на кой чёрт Хана тебя ко мне послала…
– Она сказала, что Ваше Сиятельство будете рады мне…
– Да, я радуюсь, сейчас в пляс пущусь! Что ты за кретин такой, Ронин?
Наверное, я и правда глуповат, раз в упор не вижу причины, по которой Анастасия Николаевна так взбесилась. Княжна разжала руки, и я смог наконец-то отойти от стены. Ну и силища же у неё!
– Не попадайся мне на глаза до конца вечера. Это в твоих же интересах, – покрасила девушка мне кулаком и вернулась после этого в зал. Вот ведь странная особа! Но на всякий случай я остался на улице. Только спустился поближе к Днепру, чтобы успокоиться да вновь попытать счастья в попытках дописаться до Аси.
Мне пришло от неё короткое сообщение: «Поздравляю». Значит, чемпионат она смотрела. Но ответа на вал моих сообщений не было совершенно никакого. В ногах появилась неприятная слабость. Ходили конечно всякие слухи про неё, да про козла-папашку. Но я старался в них не верить всеми силами. Ведь мы с Асей были вместе уже больше полугода – рекорд для меня по длительности отношений за обе жизни. Нет, какого-то рода внутрисемейных извращений точно не было. Слухи касались выдачи Аси замуж за какого-то служащего дворянам паренька. Но если бы это было правдой, то она бы мне наверняка сказала, что у неё намечается брак по расчёту. Ничего подобного я от неё не слышал. К несчастью, объяснить полное игнорирование моих сообщений и пропажу на неделю можно было только этим. И что же мне с этим делать? Похоже, что ничего. В обеих жизнях мне с девушками не везло...
Но разумеется, спокойно посидеть и пострадать на набережной, думая о своей неудачливости, мне после всего произошедшего не дали. Стоило только прилечь на уличную скамейку и прикрыть глаза, чтобы подумать о том, что именно я сделал не так в отношениях и на этом вечере, как прибежала Хана в сопровождении близняшек. Ну как прибежала – быстро пришла. В кимоно и деревянных сандалиях не побегаешь.
– Что ты сказал Насте такого, что она пришла ко мне жаловаться? – Фудзивара была очень недовольна. К тому же сильно волновалась, от чего акцент прорезался всё сильнее.
– Эх… всего лишь то, что мне сказала ты, – на меня очень строго посмотрели все японки, и пришлось пояснить: – Я сказал Анастасии Николаевне, что ты сказала мне, что она будет рада со мной поговорить.
Глаза девушки округлились. Она прикрыла лицо ладонью и усталым голосом спросила:
– Анта бака?
Этот вопрос я, как любой смотревший аниме хоть раз в жизни, понял и на японском.
– Да, видимо я дурак. Им и останусь, если ты не назовёшь уже причину такой реакции что у вас, что у неё, – немного накипело уже. Если Хана не объяснит мне, в чём дело, то я просто свалю из этого великосветского дурдома.
Сестра сила ко мне на скамейку. Только я попытался встать, как она тут же уложила меня обратно. Но под головой теперь оказались не твердые и холодные доски, а тёплые и очень мягкие и бёдра сестры. Всякие странные мысли – прочь из головы!
– Глупый. Всё тебе объяснять надо, – погладила она меня по волосам. Со спокойным и даже нежным голосом. Я сразу же успокоился, одним долгим выдохом выпустив всё накопившееся за день раздражение.
– Прости уж. Какой есть.
– Ничего страшного. Просто из-за твоих слов Настя теперь никак не сможет принять тебя к себе. Хотя она этого очень хотела.
– Почему? – ещё немного поглаживаний по голове, и я замурлычу.
– Из-за репутации. Она не может признать, что хотела видеть тебя среди своих подданных. Ты должен был напроситься к ней, она должна была подумать пару дней и только потом ответить.
– Как всё сложно…
