— В день отъезда вы закажете в фирме «Конс и Ко» живого тюленя, которого тебе доставят в гостиницу. Тюленя ты сдашь в багаж на Берлин.
У Петера потемнело в глазах.
— Веди себя как благовоспитанный человек и окажись достойным моего имени! До пятницы вечером ты останешься в Копенгагене. В субботу вечером в десять часов тридцать две минуты я встречу тебя на вокзале. Если ты не вернешься вовремя или будешь по дороге делать глупости — уволю.
— Но я…
— Без возражений! Ешь и пей, что и сколько захочется, только не заводи по возможности никаких знакомств. В моем бумажнике ты найдешь четыре тысячи крон. Это больше того, что можно израсходовать за восемь дней.
Хирн быстро надел пальто Петера, высоко поднял воротник и надвинул на глаза его фуражку. Затем открыл дверь, подал Петеру руку и, крепко, пожав ее, громко сказал:
— Счастливого пути, доктор Хирн!
Он выскочил из вагона в тот момент, когда поезд тронулся. Хирн, не оглядываясь, направился к выходу из вокзала.
Между тем в гольф-клубе уже пили за победу Пино, в которой никто не сомневался. Вскоре знаменитый сыщик отбыл на виллу Хирна. Прислуга собралась в передней и ожидала возвращения доктора. Вместо него приехал Пино. Сначала к нему отнеслись с подозрением, но, когда стало ясно, что Пино — сыщик, слуги начали рассказывать, перебивая друг друга, историю нападения.
В конечном итоге Пино пришел к заключению, что тут было совершено не меньше десять различных ограблений — такими разными были показания свидетелей. Пино решил заняться уликами и начал с разбитого стекла. Так как Фифи утверждала, что стекло было выбито после грабежа, за мгновение до выстрела, то знатный криминалист Пино заподозрил фрейлейн Фифи в укрывательстве преступника. К несчастью, часть мужчины подтвердили показания Фифи.
Тогда Пино решил, что хорошенькая камеристка убедила сослуживцев в своей правоте с помощью женских чар или же все эти свидетели тоже принимали участие в заговоре. Пино выказал все свое искусство, спрашивал и переспрашивал, пока не запутал Фифи до того, что она стала отвечать неуверенно и под конец созналась, что, может быть, и ошибается. Таким образом, предположение, что преступник влез в разбитое окно, подтвердилось благодаря вещественным доказательствам и сбивчивым показаниям прислуги.
Большое значение имела кепка, которую внимательный взгляд Пино заметил среди осколков в непосредственной близости от окна. Но Пино не заслуживал бы титула короля сыщиков, если бы бросился необдуманно к этой находке и торжествующе поднял бы ее. Если возлюбленный Фифи действительно был преступником, то у нее было достаточно оснований попытаться спрятать головной убор, который мог бы выдать преступника.
— Поищем в соседней комнате, — сказал он. — А вы, фрейлен, — обратился он к Фифи, — останьтесь, пожалуйста, здесь и внимательно следите за окном. Как только заметите что-нибудь подозрительное, дайте мне знать.
Фифи сделала удивленное лицо.
— Почему именно я? — возразила она. — Я камеристка, а не сыщик, и у меня нет никакого желания подвергаться опасности.
Несколько комплиментов со стороны Пино изменили ее решение. Фифи от страха видела на стенах тени, которые пробегали мимо и казались безгранично высокими и тоненькими, но все-таки они должны были принадлежать живым существам. И вдруг в разбитом стекле отразилась кепка.
— Помогите! Караул! — громко закричала она.
Пино с прислугой стремительно вбежали в комнату.
— Что случилось? — спросил Пино и подошел к Фифи, которая широко открытыми глазами смотрела на злополучную кепку.
— Вот! Вот! — закричала она. — Он потерял ее.
— Кто? — спросил Пино.
— Один из мужчин, которые крались вдоль стен, пока я здесь сторожила.
— Вы уверены в этом?
— Да.
— Вы ясно видели этих мужчин?
Фифи кивнула.
— Куда же они делись?
Фифи повернула голову к лестнице.
— Мне кажется, наверх, — прошептала она.
Пино улыбнулся. Он не верил ни единому ее слову. Она лгала, чтобы обмануть его. Он поднял кепку, внимательно осмотрел ее и спрятал в карман. Затем зажег электричество, взял Фифи за руку и сказал:
— Ведите меня в комнату, где случилась кража. А вы, — обратился он к остальным, — подождите, пока я позову вас.
— Скажите, вы узнали бы преступника? — спросил Пино, поднимаясь с Фифи по лестнице.
Фифи отрицательно покачала головой.
— Даже если бы я пообещал вам большое вознаграждение?
Она не поняла.
— Очень большое вознаграждение! — продолжал он. — Таким образом, вы смогли бы когда-нибудь искупить это маленькое предательство.
— Я вас не понимаю, — растерялась Фифи.
— Вы притворяетесь.
Она удивленно взглянула на него. Пино отпустил ее руку и подошел к ней вплотную:
— Итак, дитя мое, где я найду его? — Он полез в карман и достал оттуда целую пачку банковских билетов. — Здесь две тысячи марок. Разве это вас не прельщает?
Фифи растерянно смотрела на него.
— Разве ваша любовь так велика? — продолжал он. — А если я пообещаю, что ему ничего не будет?
Что тогда? Мне лишь необходимо предъявить его доктору Хирну. А потом я ничего не имею против того, чтобы он бежал. Итак? — Он протянул ей деньги.
Теперь она поняла его.
