— Отстань, — пробурчала Кошка, натягивая спальник себе на голову. Нимве вытащила сумку у неё из-под головы. — Эй!
— Я же говорила — вставай давай. Ты дрыхнешь на моей антуре.
Девушка вытащила из сумки свой походный костюм, критически осмотрела чёрное одеяние и с горечью подумала о том, что ей придётся ещё надевать кожаные доспехи, колчан на спину, таскать с собой длинный лук, с которым в лесу было не слишком удобно. Она надеялась, что в первый день орки не пойдут громить эльфийские локации. Провозившись с кожаными ботинками ручной работы, на которые была потрачена добрая половина зарплаты, она, наконец, вылезла из палатки. Где-то рядом должна была быть речка, Нимве первым делом отправилась на её поиски. Она углубилась в кустарники за палатками, прислушиваясь к журчанию воды. Речка оказалась совсем близко и, как и говорила Кошка, на воде плавно покачивались большие зелёные листья с ещё нераспустившимися бутонами кувшинок.
Нимве села на берегу, поросшем высокой травой, коричневые лягушки тут же поспешили скрыться в осоке, только большая улитка лениво ползла по большому камню. Девушка загляделась на неё, вспомнив, как в детстве вместе с сестрой любила ловить улиток, раскрашивать их и снова отпускать на волю. Как потом выяснилась, не она одна была такой милой девочкой, которой не давали покоя однотонные панцири.
Лучи утреннего солнца позолотили воду и, когда Нимве зачерпнула горсть, чтобы умыться, ей показалось, будто это роса Лаурелин — такой медовой становилась вода, сквозь которую просвечивали лучи. Вода была холодной и бодрящей, Нимве захотелось зачерпнуть ещё и сделать глоток, но она не захотела рисковать. Рядом послышался всплеск, и звонкий смех прорезал утреннюю тишину. Эльфийка рывком вскочила на ноги, оглядываясь по сторонам, и увидела в тихой заводи, которая была внизу по течению, девушку с очень светлыми волосами, цвета льна. Она казалась очень хрупкой и тонкой, Нимве могла бы сказать, что даже прозрачной — такой мягкий свет окутывал её, будто бы солнечный свет проникал сквозь её тело.
— Мне не хотелось бы тебя беспокоить, но мастера запретили купаться в незнакомых водоёмах! — окликнула купальщицу Нимве.
Не хватало ещё неприятностей с самого утра. Конечно, она бы не побежала докладывать кому-либо из мастеров о таком маленьком нарушении, но если вдруг та девушка пойдёт ко дну, то Нимве ничем не сможет ей помочь.
— Они сказали, наверно, что и на болота нельзя ходить, — девушка очень быстро оказалась возле Нимве.
Зелёные как трава глаза смотрели в упор так, что Нимве вздрогнула. Человек ли перед ней? Или она вдруг обрела способность видеть природных духов, о которых так много написано в книгах по язычеству и шаманизму? Девушка не раз печально вздыхала, читая рассказы духовидцев о том, как они наяву могли видеть призраков, элементалей и прочих обитателей иных миров так, как Нимве видела саму себя в отражении зеркала.
— На болотах опасно, там можно заблудиться и утонуть, — уверенно сказала Нимве.
— Разве? — девушка лукаво улыбнулась, показавшись из воды по пояс. Нимве невольно отвела взгляд, вид нагого тела, даже женского, смущал её. Девушка снова услышала громкий всплеск, её с ног до головы окатило холодной водой.
— Какого рауга! — ругнулась она и повернулась к реке, но там уже никого не было.
В лагерь Нимве вернулась мокрой и злой, среди палаток уже сонно бродили ранние эльфийские пташки, а над игровой поляной висел дымок от костра, на котором дежурные собирались готовить завтрак. Девушка никогда не понимала, почему некоторые добровольно едут трактирщиками и поварами, прекрасно понимая, что всю игру будут готовить еду на целую ораву народа. В этом был плюс только для игроков, которым было лень готовить или тем, которые попросту не успевали поесть; игровые действия порой бывали такими активными, что и в родную локацию возвращались, дай боги, только к закату солнца, а некоторые люди и вовсе до конца игры не пересекались с соклубниками и соратниками по лагерю.
На входе в шатёр Феанаро красовалась свежая надпись: «Батьку не будить, по башне получите!» Изнутри доносился групповой храп. Нимве рассмеялась про себя — ну да, будить лорда после ночной гулянки смерти подобно.
— Привет тебе, дорогая подруга, — из «таверны» вышла Кошка с чашкой, над которой поднимался пар с терпким ароматом кофе и…
— К-коньяк! Есть ли т-там коньяк? — спросила Нимве у подруги, стуча зубами от холода.
— Там есть всё, что может пожелать уставший воин, мирувор тоже, — Кошка, сдерживая смех, осматривала Нимве. — Скажи же мне, что за беда с тобою приключилась? Сколько веков я тебя знаю, ты никогда не пила столь бодрящих напитков, хватало тебе и собственного пламени.
— Пошла я к род-днику, что т-течёт совсем р-рядом, задумалась, в-вспоминая, чт-т-то такой же т-тёк близ белого Тириона. Такая п-печаль стала меня г-г-гнести, что я, д-да отвалятся мои неуклюжие ноги, поскользнулась на мокрой от росы траве и…
— Ясно всё с тобой, пойдём под сень шатра, — Кошка завела Нимве за руку в просторный шатёр, где стояли деревянные столы и скамьи.
