— Нет, вы представляете, кто такой Квачков и кто такой Чубайс?! — негодует старый друг Владимира Васильевича, генерал-майор спецназа ГРУ Александр Сергеевич Чубаров. — Володя — это же интеллект! это же какой уровень подготовки!, какие знания своего дела! он же не только опытнейший практик, он лучший теоретик в области спецопераций, стратег! Таких специалистов по пальцам пересчитать... Умница! Глубокий, разносторонний ум, начитанность какая! Не надо путать подлинный ум с хитростью, пронырливостью. Хитрецы, умельцы что-то прокрутить для своей выгоды, как правило, глупы и недалеки. Сегодня именно они богаты, ибо безнравственны. Что ж, их время. Да только, знаю, не навсегда... А с Квачковым мы вместе еще в Германии начинали служить... Потом в нашей с ним совместной биографии — Таджикистан. Когда там началась война, несколько подразделений 15-й бригады спецназа — ею командовал Квачков, я был его замом — так называемым посадочным способом десантировались в расположение одного из мотострелковых полков 201-й дивизии. Полк фактически находился в окружении. На его территории спасались более пяти тысяч русских, и не только... Были и таджики, не воспринимавшие идеи ваххабизма. Квачков тогда разработал и осуществил силами спецназа блестящую операцию, разблокировав Курган-Тюбе, кызылкалинский мост, где произошла знаменитая танковая дуэль. Бандформирования были оттеснены и рассеянны. Мы взяли под контроль территорию второго эшелона, где скопилась масса военной техники, оружия, топлива, боеприпасов: вот уж приманка для «духов»! Если б не умелое, волевое командование Квачкова, неизвестно, по какому сценарию развивались бы события. Крови бы пролилось немерено, это уж точно. Всюду рыскали группы афганских моджахедов: «Убивай русских!» ...
Разработанная тогда Квачковым операция с минимальными потерями разрядила обстановку. Если б не Володя, страшно представить, сколько бы там наломано было дров! Ведь ситуация была хуже не придумаешь. Когда мы прибыли туда и с вертолетов по-штурмовому высаживались, со всех сторон по нас долбили снайперы, даже с крыши центрального универмага. Курган-Тюбе горел... На высоте 150 метров в открытый блистер вертолета и то врывался трупный запах. Тысячи неубранных трупов. У молодых волосы вставали дыбом... Если бы не наше вмешательство, если б не Володино стратегическое мышление, они бы перебили друг друга до последнего ребенка... Квачков ведь и чеченский узел предлагал развязать рядом спецопераций, не было б тогда и этой бесконечной войны, и стольких жертв с обеих сторон. Но если в Таджикистане к Квачкову прислушались, здесь уже слушать не захотели. Иные интересы возобладали в верхах...
Юными лейтенантами Квачков и Чубаров попали в одну роту — взводными командирами. Дело было в Германии, год 1971-й. Уже тогда, признается Чубаров, о Квачкове в спецназе говорили с большим уважением. «Конечно, — улыбается генерал, — тогда ему было не до научных обобщений». До двух ночи готовились к проведению занятий, а к шести надо быть в подразделении, в 6.05 уже начиналась физзарядка — не простая, спецназовская... Вообще, 3-я бригада гремела, сильные традиции были заложены еще командирами-фронтовиками. Готовились к войнам, которые тогда разгорались. Арабо-израильский конфликт, вооруженные стычки в Африке, в Латинской Америке... Лейтенанты просили в рапортах послать туда, где проливается кровь простого трудового народа.
Служба в Германии по тем временам — считай, консервация: как попал взводным, так взводным и прослужишь все пять лет. Но, наверное, слишком уж старались молодые офицеры: в одно время получили по очередной звездочке, в одно время были назначены ротными. Редкий, о многом говорящий случай.
Потом дороги друзей разошлись. Чубаров попал в Среднеазиатский военный округ, Квачков — в Забайкалье, Афганистан. Встретились уже в Москве, в Академии.
— У поэта сказано: «А что мы без друзей? Как поле без цветов», — вздыхает Александр Сергеевич. — В академии Володя мне очень помогал. Он учился на курс старше. У нас и темы совпадали — курсовых, диплома. Потому что совпадали взгляды на боевое применение. Вот когда у Квачкова раскрылся еще один талант — военного исследователя. Он человек волевой, упорный — добился приема у нескольких ветеранов военной разведки. А к ним попасть ох как непросто! Не люди — легенды. Старинов, к примеру, или Овидий Горчаков. Имея громадный практический опыт, отточенный аналитический ум, Володя видел изъяны в организации разведывательно-диверсионной службы в разных военных округах. Предлагал, как это устранить. Уже тогда у него выстроена была своя концепция развития войск специального назначения, потом блестяще отшлифованная им и легшая в основу Директивы Генерального штаба ...
