128 Вершинин Л. Хроники неправильного завтра. М.: Аргус, 1996.
129 Мештерхези Л. Загадка Прометея. М.. Прогресс, 1977.
«Итак, что могло скрываться за раздорами Атрея и Фиеста? Просто жажда власти, как утверждает мифология? И на этот раз я считаю вероятным, что народная память сохранила истинную суть. Итак: жажда власти. Но ведь для того, чтобы постичь власти, нужен лагерь – союзники, сторонники. А для этого – какая-то программа. Иная, чем у соперника. Обратимся хотя бы к выборам в Америке! Обе партии ничем друг от друга не отличаются. Действительно ничем, даже хотя бы настолько, насколько разнятся две крупнейшие партии Англии Следовательно, они в самом деле борются исключительно за власть, доходы, официальные посты, за вполне переводимое на деньги «влияние». Однако же в честь выборов они непременно стряпают какую-нибудь отличающую их от соперников программу. Полагая, что с ее помощью сумеют побелить. Определенные силы, интересы – классовые, сословные групповые – стояли и за борьбой Атрея и Фиеста. И эти интересы следовало сформулировать в программе, обрисовать цель.
Почему бы нам не предположить, что различие их программ тождественно политическим воззрениям, которые разделили тогда Элладу на два лагеря? Обратимся к фактам.
Экспедиция "Арго" около 1240-1235 годов до нашей эры Акция партии мира.
Египетская авантюра около 1230 года. Акция партии мирового господства. Оканчивается позорным провалом.
Война с амазонками в 1219-1218 годах. Акция партии мира.
И вот теперь, после предательства Калханта и предсказания, верх берет партия войны, чья программа-минимум – незамедлительная Троянская война. Однако война временно отодвигается: троянцы не оказывают Микенам такой любезности – не нападают первыми. Межпартийные раздоры, надо думать, временно отступают за кулисы.
1208-1207 годы: первое нападение дорийцев. Здесь обе партии, скорее всего, выступают вместе. После победы же напротив, верх берет, ссылаясь на континентальную опасность, партия мира. Атрея убивают.
1204 год: с помощью военного путча Тиндарея микенский трон достается Агамемнону, Фиеста изгоняют, возможно и убивают.
Вероятно, таких поворотов и зигзагов было больше даже намного больше. Это лишь то, что мы знаем. Но и из этого ясно, что Атрей спал и видел мировое господство, следовательно, был на стороне партии войны. Фиест же – я не стал бы называть его вождем миролюбивых сил, он явно им не был, – Фиест опирался на партию мира.
Из кого состояла та и другая партии? Я имею в виду не главных действующих лиц – те в большинстве своем часто меняли окраску.
Разобраться тут довольно трудно. Развивающиеся сельские города были, как правило, на стороне партии мира. Не все – в Спарте, например, из дома честолюбца Тиндарея вышли главные выборщики военной партии. Города, достигшие вершины богатства, раздираемые социальными противоречиями и надеявшиеся заглушить недовольство, снизив цены на рабочую силу благодаря массовому притоку новых рабов, были, конечно, за войну. Опять-таки не все, Пилос, например, колебался. Нестор все еще высчитывал: что даст ему больше – война или свободное мореплавание?
Большая часть аристократии была на стороне партии войны. Средние слои – земледельцы, торговцы, ремесленники – под угрозой военного призыва стояли за партию мира (разорение дома – наверняка, военная добыча – то ли будет, то ли нет). Но и они не все. Например, кузнецы, изготовлявшие оружие, нимало не возражали против войны. И тем не менее, как во все времена, партия мира была более народна, демократична».
Весьма неожиданный поворот темы дается у В. Когана и Л. Романовича в неопубликованных романах «Ярость математиков» и «Всадники Университета», где изображается совсем уже необычный вариант средневековой демократии – государство-Университет, ведущее непримиримою борьбу с религиозным Орденом. Глава Университета – ректор – естественно, выборная должность. Но это – и военная должность. Другими словами, у В. Когана и Л. Романовича изображена феодальная военно-научная демократия как основа политической и экономической системы страны.
Партии и клики в императорских режимах
Этой теме повезло намного больше (вероятно, из-за любви фэнтези к средневековым, a science fiction – к постиндустриальным Империям). Напомним, что Империи бывают монархическо-тоталитарными – в них политическая борьба концентрируется в придворных кликах – и монархическо-демократическими. Для последних характерна та или иная форма Имперского (императорского) Совета и часто – активная политическая борьба вокруг этого Совета.
