«Учитывая вышеизложенное, я спрашивал, не стоит ли на время искусственно притормозить прогресс, как разрешается 668-м исключением из 123-го правила. На это вы совершенно справедливо заметили, что согласно 6699-му параграфу данное исключение становится правилом только после соответствующего решения Сената. А обратиться в Сенат мы не можем, потому что подобная просьба была бы на руку сиреневым, по-прежнему выступающим против нашей экспедиции!»
В конце концов, «сиреневая оппозиция» в Сенате победила, что дало возможность втихую свернуть проект и «списать» затраченные на него средства – вполне респектабельное применение демократии и партийной борьбы в фантастике.
В рассказе «Пари» партии (в данном случае – литературные) создают группы компьютеров (МУТы), изначально запрограммированных на создание текстов, но не владеющих более никакой информацией ни о себе, ни об окружающем мире.
«И в сей трудный час тот самый МУТ № 7, который давно уже почивал на лаврах первооткрывателя темы ничегонезнания, выступил с новыми программными стихами.
– Я не знаю, о чем писать, – заявил МУТ №7, – но я горжусь этим абсолютным незнанием и не соглашусь поменять его на какие-то сомнительные знания. Ибо то, что мне не о чем писать, является свидетельством моего таланта.
И едва появились эти стихи, как электронные литераторы разделились на МУТов и НЕОМУТов, и искусственная литература, выбравшись из тупика, понеслась по столбовой дороге.
НЕОМУТы в своих произведениях страстно и многословно обвиняли МУТов в незнании знаний.
А МУТы, не уступая своим литературным противника ни в страсти, ни в многословии, с гордостью утверждали, что они, МУТы, знать ничего не хотят!
Литературная жизнь забила ключом. И если до раскола горестных произведениях МУТов не было именно горести, а в яростных критических нападках – ярости, то теперь страсти бушевали в полную силу.
Появились конфликты, а вместе с ними такие новые для искусственной литературы жанры, как эпиграмма («Сочиняет МУТ с волнением МУТное произведение»), приключенческая повесть («Храбрый МУТ в лагере НЕОМУТов»), драма («Мут полюбил НЕОМУТку и под ее влиянием перевоспитался и порвал с мутовшиной») и, наконец, сценарий (все вышеназванное, переработанное с учетом киноспецифики)».
Партии «ленинского типа» (партии нового типа)
Тема тоталитаризма всегда была интересна фантастике, и «партии нового типа» (ленинские) представлены в ней очень широко. Начать, разумеется придется с Дж. Оруэлла143, причем имея в виду не только «1984», Но и «Скотный двор». Нельзя не упомянуть и «Каллокаин» К. Бойе144. «Очаг на башне»145 В. Рыбакова лишь слегка касается темы партийной жизни в реальном СССР, зато первая часть «Прощания славянки с мечтой»146 – «Тибетский опыт в условиях реального коммунизма» – ставит «управляющую и вдохновляющую силу» в самый центр повествования.
143 Оруэлл Дж. 1984. М.: ACT, 2006.
144 Бойе К. Каллокаин//В кн. «Библиотека современной фантастики. Том 20. Антология скандинавской фантастики». М.: Молодая гвардия, 1971.
145 Рыбаков В. Очаг на башне. СПб.: Петербургский писатель, Азбука-классика, 2004
146 Рыбаков В. Пробный шар. М. ACT, 2001.
Весьма нетривиальный образ «партии нового типа» создан у К. Еськова в «Последнем кольценосце», где описываются отдельные элементы социальной архитектуры общества, образованного бессмертными толкинскими эльфами.
Самая значительная утопия 30-х годов принадлежит Яну Ларри. «Страна Счастливых»147 (1931) выделяется на общем фоне более высоким художественным уровнем. Внешне мир Ларри мало отличается от таких же счастливых миров, придуманных в 20-е, – здесь так же царствует счастливый труд, так же ликвидированы границы, а человечество шагнуло в космос. Но есть и принципиальное отличие: утопия Ларри – динамична, в ней присутствуют конфликты, ее населяют живые люди, обуреваемые страстями и противоречиями.
147 Ларри Я. Страна счастливых. Ленинград. Ленинградский облиздат, 1931.
Присутствует в повести и публицистическая заостренность. Страной Счастливых управляет экономический орган – Совет Ста. И вот два лидера Совета, два старых революционера, Коган и Молибден, выступают против финансирования космической программы. Прогрессивная общественность восстает и, разумеется, побеждает. Прав Л. Мештерхези: всегда есть две партии. Даже если формально она одна, с неизменностью возникает борьба двух позиций – консервативной и прогрессистской. Прогрессисты, конечно, побеждают. Раньше или позже.
В образе усатого упрямца Молибдена без труда угадывался намек на «главного фантаста мира», так что остается только удивляться, каким чудом книга смогла проскочить сквозь заслон цензоров. Впрочем, довольно скоро «Страна Счастливых» была изъята из продажи и библиотек, а спустя десять лет писатель был арестован и по обвинению в антисоветской пропаганде провел 15 лет в лагерях.
