Ч. Нимиц использовал принцип разделения командования во времени, чтобы обеспечить непрерывность американского наступления на Тихом океане. Проблема состояла в том, что реальная боевая работа командующего целиком занимает все его время, не оставляя возможности заниматься перспективным планированием. Или, говоря нашим языком, стратегированием.
Управление мирным развитием страны — задача более сложная, более неопределенная и в конечном счете более трудоемкая, нежели командование войсками. Современные информационные потоки через центры принятия решений столь велики, что в действительности не только ответственные руководители, но и сотрудники их аппарата не могут позволить себе отвлечься от конкретных сиюминутных задач ради перспективного планирования.
Таким планированием занимаются различные стратегические центры, которых в мире и в стране создано довольно много. В этих центрах работают высококлассные специалисты, способные из ничего составить схему следующего шага развитая.
Разумеется, власти прислушиваются к прогнозам аналитиков и даже пытаются иногда провести в жизнь ту или иную стратегическую разработку. Беда в том, что у них нет времени на глубокое проникновение в суть этой разработки. Так или иначе, формат ежедневной практической работы управленцев с неизбежностью инсталлирует в их среду своеобразную «клиповую культуру»: всякое проектное предложение должно быть изложено в виде текста объемом «не более трех страниц четырнадцатым кеглем».
Это означает, что смыслы, которые не укладываются в 4–5 тысяч знаков, не могут быть восприняты управленческой элитой — притом вне всякой зависимости от качества этой элиты и ее желания. Подача информации на «три страницы четырнадцатым кеглем» — не признак расслабленности и лени, но категорический императив: ежедневно лица, принимающие решения, обрабатывают около сотни документов такого формата. А сотрудники администраций им эти документы готовят.
Разделение власти во времени на «power in being» — власть действующую и «power in thinking» — власть думающую могло бы разрешить острейшее противоречие между стратегированием, требующим неспешного обдумывания, и постоянным тактическим цейтнотом.
Действующая власть принимает частные ситуационные решения в рамках существующих стратегических установок. Думающая власть избавлена от необходимости вылетать в штаб северного флота по случаю потери связи с подводной лодкой, руководить освобождением заложников, подписывать указы о компенсациях пострадавшим в связи с наводнением, участвовать в бесконечных внешних и внутренних совещаниях. Зато у нее есть возможность не только подробно ознакомиться с очередным шедевром аналитиков, но и принять деятельное участие в его разработке, придав будущей государственной стратегии свое личностное измерение.
Раз в полгода власти меняются местами.
Такая схема не только позволит восстановить баланс между тактическим и стратегическим управлением, но и повысит тонус властных структур за счет регулярной смены характера деятельности и неизбежной конкуренцией между командами.
Понятно, что разделению во времени должна быть подвергнута стратегическая, то есть президентская, ветвь власти.
Итак, географию нового освоения России будут определять:
1. Пять городов, имеющих федеральный столичный статус и размещающих на своей территории соответствующие административные и политические структуры:
Владивосток, город Президента, его администрации и верховной российской власти, центр импульсов развития страны. Очевидно, что с собой Президент заберет и весь силовой блок.
Казань или Самара, столица премьер–министра, средоточие исполнительной власти РФ, центр практического управления страной.
Москва, демократическая столица России, место пребывания обеих палат Федерального собрания, центр нормирования и публичных дебатов, университетов и практикующих мыслителей. А вот Совет законодателей, если данная институциональная новация приживется, может собираться где угодно, и, более того, имеет смысл утвердить ротационную (в смысле смены программу заседаний данного органа. Напротив, заседания Госсовета в Кремле стоит сохранить.
Томск, город российской юриспруденции, с вы развитой правовой школой, географический центр страны, место «сшивки» ее правовой системы с реальностью правоприменения.
Санкт — Петербург, российский «Уолл–стрит», финансовый и расчетный центр государства.
2. Семь городов, имеющих окружной «столичный» статус: Калининград или Мурманск, Воронеж или Смоленск, Ростов–на–Дону, Нижний Новгород, Екатеринбург, видимо Новосибирск и Хабаровск.
Сеть городов, имеющих статус конфессиональных столиц:
Владимир или Киев, церковная столица РПЦ, место пребывания Священного Синода и патриарха, Севастополь — центр внешнеполитической активности РПЦ, Благовещенск — центр миссионерского служения.
