Опасная граница полностью

Не таким образом делались дела при прежнем союзе, выражал неодобрение шаньюй. При старом союзе Хань всегда присылала нам императорскую принцессу, шелка, съестные припасы и другие предметы для того, чтобы сохранить мир вдоль границы, в то время как мы, со своей стороны, воздерживались от нападения на границу. Теперь Вы хотите пойти против старых правил и заставить меня послать моего сына в качестве заложника. Не надейтесь на это[101].

Сюнну продолжали отвергать новые требования Китая еще полвека. Затем, в 54 г. до н. э., много позже смерти У-ди и прекращения его агрессивной политики, они приняли условия Китая. С этого момента ни одна кочевая держава в степи всерьез не протестовала против даннической системы. Причиной столь резкой перемены в настроениях стало осознание того, что эта система является бутафорской, требующей лишь символического подчинения в обмен на огромные выгоды. Как только сюнну поняли, как она действует, они стали активно поддерживать эту систему, что позволило им восстановить свою власть в степи.

Первоначальный отказ шаньюя от даннической системы основывался на его ясном понимании своего места и роли в политической системе степи. Шаньюй и государство сюнну зависели от эксплуатации экономики Китая на благо степи в целом. Политическая система сюнну не могла допустить обратного: если бы шаньюй согласился выплачивать дань Китаю, он лишился бы основной опоры, поддерживающей его собственную власть. Сюнну не видели в даннической системе лишь идеологическую конструкцию для проведения внешней политики. Исходя из своего опыта правителей степной империи, они воспринимали предложение Китая как попытку принудить их к подчинению. Сюнну требовали дань и заложников от соседних племен, чтобы обеспечить продолжение эксплуататорских отношений, которые были им непосредственно выгодны. У них не хватало воображения, чтобы представить, что Китай может интересоваться только символами формального подчинения, не представляющими практической ценности. Для прагматиков сюнну мир символов ограничивался в основном горящими городами и отрубленными головами врагов. То, что Китаю может требоваться только символическое подчинение в обмен на значительное увеличение числа подарков, регулярные выплаты и возможность торговать, было, согласно определению Цзя И (сделанному, правда, в ином контексте), «чем-то недоступным пониманию, подобно подвешиванию вверх ногами». Сюнну, таким образом, продолжали бороться за возвращение к договорам хэцинь как единственной основе мира. Потребовались междоусобная война и отчаянные усилия теряющих свою власть сюннуских правителей, чтобы они разобрались в действительном характере ханьской даннической системы.

Первая междоусобная война сюнну явилась кульминацией все более ожесточенных разногласий по поводу престолонаследия, описанных выше. Начало ей в 60 г. до н. э. положила смерть шаньюя Сюйлюй Цюаньцзюя, когда знать империи не смогла договориться о том, какой из двух родов должен унаследовать престол.

Когда шаньюй умер, Синвэйян, носивший титул князя Хэсу, разослал гонцов для того, чтобы собрать всех князей. Однако, перед тем как они прибыли, госпожа чжуаньцзюй яньчжи и ее младший брат Дулунци, занимавший пост левого старшего цзюйцюя, организовали заговор и возвели на престол под именем шаньюя Уяньцзюйди правого мудрого князя. Последний получил пост правого мудрого князя по наследству от своего отца и был правнуком шаньюя Увэя[102].