Иногда мы останавливались на день, иногда — на неделю. С каждой новой остановкой я чувствовала, как уходит то, что жгло внутри. Столица, Лорд-Канцлер, болезненные воспоминания, убийство дедушки, ответы без вопросов — все стиралось в мерном стуке колес и в голосе Ричарда, читающего мне вслух в поездах.
А потом мы нашли городок. Небольшой, зеленый, с рынком по субботам, часовней на холме и домом у края леса, где по утрам слышно птиц, а по вечерам — звон колоколов. Мы не называли это «осесть», «найти новый дом». Мы просто остались. Потому что впервые за долгое время нам не хотелось уезжать.
И этого было достаточно.
Ричард, забавы ради, дал объявление, что в городке поселился частный детектив, который готов расследовать дела, даже самые старые и безнадежные, и неважно, как давно это случилось, и нас завалили письмами.
Я же периодически писала заметки для местной газеты, делала зарисовки, смешные очерки.
Новости сюда доходили с опозданием, но первой весной, которую мы встретили как муж и жена, мы прочитали в газете некролог, посвященный герцогу Саффолк. Никто из нас не угадал: все думали, ему дадут пожить два-три года, но не прошло и двенадцати месяцев с завершения того дела, а бывший Лорд-Канцлер скончался в собственной постели. Просто в одну ночь его сердце перестало биться.
По крайней мере, так об этом писали.
Разумеется, никто из нас не поверил.
А еще через два месяца, в разгар теплого, солнечного лета Эван написал, что Эзру нашли зарезанным в тюремной камере. Он отбывал срок не за свои настоящие преступления — его приговорили к каторге за что-то другое. Ходили слухи, что Эзра повздорил с сокамерником из-за какой-то мелочи, и тот убил его ночью.
Мне было уже все равно. Я не испытала ни радости, ни горечи, ни разочарования.
Время лечило, и многое уже забылось как страшный сон.
Но я по-прежнему надеялась, что однажды Ричард расскажет о том единственно-важном, что меня волновало. Я не говорила об этом вслух, но порой, когда он особенно вдумчиво и тщательно читал письма Эвана или отправлял послания неизвестным мне адресатам, я всматривалась в его лицо, надеясь получить хотя бы намек.
И однажды, опоздав к ужину, он положил передо мной на стол два билета в вагон первого класса.
— Что это? — затаив дыхание, я посмотрела на него.
— Мой подарок на вторую годовщину нашей свадьбы. Собирайся, Эвелин, мы поедем к морю.
Поезд прибыл в прибрежный городок утром. Ветер с моря чувствовался уже на перроне — свежий, влажный, солоноватым.
Городок раскинулся вдоль побережья: низкие каменные дома с черепичными крышами, узкие улочки, рыбацкие лавки, вывески гостиниц, где названия выцветали от соли и солнца. На набережной уже собирались рыбаки, и чайки спорили за добычу у ящиков с уловом.
Мы вышли с чемоданами, которые сразу же забрали носильщики, а Ричард подал мне руку и сказал.
— Я нашел ее.
Сердце, замерев на мгновение, забилось чаще и быстрее. Я сжала ладонь мужа, почувствовав, как от волнения мгновенно заледенели пальцы. Все время, пока мы добирались до этого городка, я пыталась погасить надежду и не позволяла себе утонуть в ожиданиях, которые могут не оправдаться.
Но сейчас... прямо сейчас...
Я вскинула на Ричарда сияющий взгляд. Он довольно усмехался краешком губ.
— Как?.. — только и смогла выдохнуть.
Он медленно увел меня с перрона, пока носильщики шагали позади с нашими чемоданами.
— После смертей герцога Саффолк и Эзры прошел год, они обе стали менее осторожными.
— Обе? — уточнила охрипшим голосом.
— И миссис Фоули тоже, — кивнул Ричард.
Он встретил мой ошарашенный взгляд и небрежно пожал плечами.
— На что ни пойдет мать, чтобы спасти свое дитя.
— Она притворялась все это время? — медленно переспросила я, все еще не веря, что слышу. — Помнишь, мы ведь навещали ее, и она показывала письма от якобы Джеральдин, — я нахмурилась. — И в самый первый визит миссис Фоули выглядела опрятной и жизнерадостной, а когда мы пришли во второй раз, в доме было грязно, повсюду валялись вещи, а она сама выглядела как глубоко несчастный человек...
Ричард кивнул, ведя меня по улице прочь от вокзала. Морской воздух бил в лицо, но теперь я едва замечала его.
— Это была великолепная актерская игра. Или, точнее, защита, — голос его звучал ровно, но взгляд сделался жестче. — Разные письма, ее поведение: то она утверждала, что узнала почерк дочери, а то принималась плакать и говорить, что это не ее девочка. Миссис Фоули всеми силами пыталась спасти дочь. Притворялась, чтобы сбить нас с пути. И Эзру, который явно шел за нами по следу. Он, как никто, знал, что не похищал Джеральдин.
— Сбить со следа нас? Но это не имело смысла! Миссис Фоули сама ведь связалась со мной... — пробормотала я, сбитая с толку. — Если только... если только...
— Если только они не спланировали это с самого начала. Эзра сказал тебе правду, дорогая. Мисс Фоули сбежала от него и украла деньги. Он искал ее, и она знала, что ее не оставят в покое. Ей нужно было сместить с себя фокус. Чтобы ее искал уже не только Эзра, и мы бы мешали друг другу.